Рассказ «Сигнал» Гаршина вошел в круг хрестоматийного чтения подростков, однако его толкование советскими литературоведами было довольно упрощенным. К дежурной и малосодержательной фразе, что в «Сигнале» Гаршин зовет к «героизму, к самопожертвованию ради блага народа», прибавлялось то соображение, что «Семен показан сторонником кроткого смирения и противопоставлен человеку, страстно ненавидящему хозяев современной жизни. При этом сторонник борьбы приходит к преступлению, а проповедник смирения — к подвигу самопожертвования». Гаршину вменяется в вину следование «реакционной толстовской «теории» «непротивления злу насилием». Однако содержание рассказа свидетельствует о несколько иных целях автора: конфликты Василия с начальством зачастую вызваны его характером, его достаточно вольным отношением к собственным обязанностям. И его преступление несоизмеримо с нанесенным ему оскорблением. Думается, здесь Гаршин следует не столько не любимому идеологами большевизма и их присными «толстовству», но выражает убеждение, вообще характерное для русских писателей 2-й половины XIX в: любой радикализм разрушителен, он несет только зло и не имеет морального оправдания. Ради утверждения этой идеи и дает Гаршин в «Сигнале» столь символический, во многом литературный финал (так ли уж обязательно было Семену смачивать платок кровью?! Неужели сам по себе человек на рельсах, размахивающий любым предметом, не сигнал тревоги для машиниста?!). Где радикализм — там преступления, там кровь невинных жертв, говорит писатель. Через десятилетия красный от крови Семена флаг в руке Василия роковым образом стал выражать смысл кровавого радикализма XX в. — большевизма, а сам по себе подвиг Семена обнаружил свое тяжелое сходство с обычным «подвигом» советской эпохи: как правило, это самопожертвование одних из-за преступности других (а не противостояние стихиям и т. п.).
Однако содержание рассказа свидетельствует о несколько иных целях автора: конфликты Василия с начальством зачастую вызваны его характером, его достаточно вольным отношением к собственным обязанностям. И его преступление несоизмеримо с нанесенным ему оскорблением. Думается, здесь Гаршин следует не столько не любимому идеологами большевизма и их присными «толстовству», но выражает убеждение, вообще характерное для русских писателей 2-й половины XIX в: любой радикализм разрушителен, он несет только зло и не имеет морального оправдания.
Ради утверждения этой идеи и дает Гаршин в «Сигнале» столь символический, во многом литературный финал (так ли уж обязательно было Семену смачивать платок кровью?! Неужели сам по себе человек на рельсах, размахивающий любым предметом, не сигнал тревоги для машиниста?!). Где радикализм — там преступления, там кровь невинных жертв, говорит писатель. Через десятилетия красный от крови Семена флаг в руке Василия роковым образом стал выражать смысл кровавого радикализма XX в. — большевизма, а сам по себе подвиг Семена обнаружил свое тяжелое сходство с обычным «подвигом» советской эпохи: как правило, это самопожертвование одних из-за преступности других (а не противостояние стихиям и т. п.).