Пушкин рисует для Ленского картину возможной заурядной жизни, в которой бы герой жил «в деревне, счастлив и рогат, носил бы стеганый халат», «пил, ел, скучал, толстел», пока «скончался б посреди детей, плаксивых баб и лекарей». Могло бы быть и так. Его страдальческая тень... унесла с собою святую тайну...
Но как бы там ни было, если бы ни дуэль — у Ленского впереди была бы целая жизнь. Как бы она ни сложилась, это лучше нелепой смерти в восемнадцать лет.
Поэта память пронеслась,Как дым по небу голубому,О нем два сердца, может быть,Еще грустят...
Это Татьяна и Онегин. Их тоже счастье обойдет стороной. Но вряд ли бы они хотели поменяться судьбою с Ленским
Пушкин рисует для Ленского картину возможной заурядной жизни, в которой бы герой жил «в деревне, счастлив и рогат, носил бы стеганый халат», «пил, ел, скучал, толстел», пока «скончался б посреди детей, плаксивых баб и лекарей». Могло бы быть и так. Его страдальческая тень... унесла с собою святую тайну...
Но как бы там ни было, если бы ни дуэль — у Ленского впереди была бы целая жизнь. Как бы она ни сложилась, это лучше нелепой смерти в восемнадцать лет.
Поэта память пронеслась,Как дым по небу голубому,О нем два сердца, может быть,Еще грустят...Это Татьяна и Онегин. Их тоже счастье обойдет стороной. Но вряд ли бы они хотели поменяться судьбою с Ленским