Затужил, пригорюнился хомячишко-рыжая шубка, острые зубки. Сидит в клетке в уголочке, ни на кого не глядит, щеки надул, усы топорщит, думу печальную думает: "Ах, что за жизнь моя беспросветная, скучная да нерадостная! Целый день в клетке сижу, никуда не выхожу, света белого не вижу. Родственницы мои, мыши-полевки, много счастливей меня: живут где хотят, норки роют, наперегонки бегают. А еще у меня есть дальние родственницы, морские свинки! Я с ними и не встречался никогда. То-то у них жизнь должна быть интересная! Подумать только - морские - верно, плавают по морям, по волнам, видят дальние страны и диковинные чудеса. А я? Все один да один, тоскливо мне, даже аппетит пропал почти". Пришла тут хозяйка, девочка Иринушка, хомячка из клетки вытащила, спинку почесала, морковкой свежей угостила. Повеселел хомка, морковку хрупает, блестят глазки-бусинки.
Затужил, пригорюнился хомячишко-рыжая шубка, острые зубки. Сидит в клетке в уголочке, ни на кого не глядит, щеки надул, усы топорщит, думу печальную думает:
"Ах, что за жизнь моя беспросветная, скучная да нерадостная! Целый день в клетке сижу, никуда не выхожу, света белого не вижу. Родственницы мои, мыши-полевки, много счастливей меня: живут где хотят, норки роют, наперегонки бегают.
А еще у меня есть дальние родственницы, морские свинки! Я с ними и не встречался никогда. То-то у них жизнь должна быть интересная! Подумать только - морские - верно, плавают по морям, по волнам, видят дальние страны и диковинные чудеса.
А я? Все один да один, тоскливо мне, даже аппетит пропал почти".
Пришла тут хозяйка, девочка Иринушка, хомячка из клетки вытащила, спинку почесала, морковкой свежей угостила. Повеселел хомка, морковку хрупает, блестят глазки-бусинки.