Салтыков-Щедрин, в отличие от других писателей, не поэтизировал терпение, молчание, смирение русского человека, а считал его крайне вредным свойством национального характера, которое ведёт к темноте, забитости, непросвещенности, забвению своих интересов. Он нашел, что в русской жизни существует некий неизменный общий принцип произвола при многообразии капризов и вздорных притязаний. Этот принцип опирался не на силу закона, твёрдых установок и правил, не на живой и быстрый порядок течения дел, а на мощь власти, владеющей оружием, органами принуждения, и на сложное, запутанное, недоступное простым людям, придуманное чиновниками ведение дел. "История одного города" убеждала, что так дальше продолжаться не может: либо Россия прекратит своё существование, либо наступит такой перелом, который сметет с лица русской земли существующий государственный строй.
Он нашел, что в русской жизни существует некий неизменный общий принцип произвола при многообразии капризов и вздорных притязаний. Этот принцип опирался не на силу закона, твёрдых установок и правил, не на живой и быстрый порядок течения дел, а на мощь власти, владеющей оружием, органами принуждения, и на сложное, запутанное, недоступное простым людям, придуманное чиновниками ведение дел.
"История одного города" убеждала, что так дальше продолжаться не может: либо Россия прекратит своё существование, либо наступит такой перелом, который сметет с лица русской земли существующий государственный строй.