Из области философии вопрос о сущности счастья постоянно перемещался в область политики и культуры. Классическим образцом такого перемещения является поэма Некрасова “Кому на Руси жить хорошо” (разумеется, это одна сторона этого многогранного произведения, но при рассмотрении темы настоящего сочинения нет нужды задумываться над политическими и социальными аспектами). Семеро мужиков отправились в дальний путь, чтобы найти на Руси счастливого человека. Искали они простым являлись к тому, в ком могли предполагать счастливца, и задавали вопрос в лоб: счастлив ли ты? Но ни один из встреченных ими не смог похвалиться настоящим счастьем. В чем причина? Возможно, в том, что счастье в их понимании было просто невозможным. Например, поповское счастье — покой, почет, богатство. Какой может быть покой у “лекаря душ человеческих”? Какой может быть почет человеку, оторвавшемуся и от господ, и от крестьян? Какое может быть богатство у человека, живущего “от щедрот” бедного, полуголодного крестьянства? Очевидно, что счастье в том виде, как оно представлялось попу, было на Руси невозможным. То же и с помещичьим счастьем. Ведь чего хотелось этим оболт оболдуевым?
... Нам жаль, что ты, Русь-матушка, С охотою утратила Свой рыцарский, воинственный, Величественный вид!
Помещичья мысль не может желать ничего, кроме как валящихся в ноги крестьян, красивого дома да псовой охоты. Не может помещик найти себе счастья в послереформенной России! Ведь нет ничего, что заменило бы ему старые порядки. Он не может найти даже в работе, ибо не умеет и не желает работать:
Трудись! Кому вы вздумали Читать такую проповедь!
Ни помещик, ни поп, ни Ермил Гирин — никто не может похвастаться счастьем. Нет в этой стране счастья тем, кто мог бы быть счастлив в ином месте. Нет на Руси счастья ни мещанству, ни предприимчивости, ни честности.
Семеро мужиков отправились в дальний путь, чтобы найти на Руси счастливого человека. Искали они простым являлись к тому, в ком могли предполагать счастливца, и задавали вопрос в лоб: счастлив ли ты?
Но ни один из встреченных ими не смог похвалиться настоящим счастьем. В чем причина? Возможно, в том, что счастье в их понимании было просто невозможным. Например, поповское счастье — покой, почет, богатство. Какой может быть покой у “лекаря душ человеческих”? Какой может быть почет человеку, оторвавшемуся и от господ, и от крестьян? Какое может быть богатство у человека, живущего “от щедрот” бедного, полуголодного крестьянства? Очевидно, что счастье в том виде, как оно представлялось попу, было на Руси невозможным.
То же и с помещичьим счастьем. Ведь чего хотелось этим оболт оболдуевым?
... Нам жаль, что ты, Русь-матушка,
С охотою утратила
Свой рыцарский, воинственный,
Величественный вид!
Помещичья мысль не может желать ничего, кроме как валящихся в ноги крестьян, красивого дома да псовой охоты. Не может помещик найти себе счастья в послереформенной России! Ведь нет ничего, что заменило бы ему старые порядки. Он не может найти даже в работе, ибо не умеет и не желает работать:
Трудись! Кому вы вздумали
Читать такую проповедь!
Ни помещик, ни поп, ни Ермил Гирин — никто не может похвастаться счастьем. Нет в этой стране счастья тем, кто мог бы быть счастлив в ином месте. Нет на Руси счастья ни мещанству, ни предприимчивости, ни честности.