Коли человек влюбится, то он равно что подошва, которую, коли размочишь в воде, возьми согни — она и согнётся.
Если человеку приходит последняя крайность, тогда, делать нечего, он должен питаться тем, чем дотоле брезгал; он может питаться теми тварями, которые запрещены законом; всё может тогда пойти в снедь.
Запорожцы, как дети : коли мало - съедят, коли много - тоже ничего не оставят.
Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты.
Неизвестно будущее, и стоит оно пред человеком подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот.
Хоть ты мне и батька, а как будешь смеяться, то, ей-Богу, поколочу! Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты. Батько! где ты! слышишь ли ты все это? (Остап) — Слышу! (Тарас Бульба) Что, сынку тебе твои ляхи? Я тебя породил, я тебя и убью! А поворотись-ка, сынку! Экой ты смешной какой! Есть ещё порох в пороховницах? ! Нет уз святее товарищества! Терпи, козак, — атаман будешь! Добре, сынку, добре! Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши!
Если человеку приходит последняя крайность, тогда, делать нечего, он должен питаться тем, чем дотоле брезгал; он может питаться теми тварями, которые запрещены законом; всё может тогда пойти в снедь.
Запорожцы, как дети : коли мало - съедят, коли много - тоже ничего не оставят.
Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты.
Неизвестно будущее, и стоит оно пред человеком подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот.
Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты.
Батько! где ты! слышишь ли ты все это? (Остап) — Слышу! (Тарас Бульба)
Что, сынку тебе твои ляхи?
Я тебя породил, я тебя и убью!
А поворотись-ка, сынку! Экой ты смешной какой!
Есть ещё порох в пороховницах? !
Нет уз святее товарищества!
Терпи, козак, — атаман будешь!
Добре, сынку, добре!
Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши!