Наконец, пейзаж в повести «Тамань» является для автора средством выразить отношение к происходящему и изображенному, он лиричен. Небольшие пейзажные зарисовки позволяют судить, что в природе Лермонтов видел подлинную красоту и совершенство, что вместе со своим героем он мечтал о жизни вольной и свободной, как море, возвышенной и чистой, как небо, светлой, и ясной, как звезды, сверкавшие «на темно-синем своде». Лиризм ощущается в подтексте, в «Тамани» он нигде не прорывается прямыми авторскими отступлениями и высказываниями, как в повестях «Бэла» или «Княжна Мери», но чувствуется и в незавершенности показа судеб героев, оставляющей место для раздумий читателя. И в контрасте вольной жизни контрабандистов с жизнью едущего «по казенной надобности» офицера, и в обрисовки контрабандистов.
Наконец, пейзаж в повести «Тамань» является для автора средством выразить отношение к происходящему и изображенному, он лиричен. Небольшие пейзажные зарисовки позволяют судить, что в природе Лермонтов видел подлинную красоту и совершенство, что вместе со своим героем он мечтал о жизни вольной и свободной, как море, возвышенной и чистой, как небо, светлой, и ясной, как звезды, сверкавшие «на темно-синем своде». Лиризм ощущается в подтексте, в «Тамани» он нигде не прорывается прямыми авторскими отступлениями и высказываниями, как в повестях «Бэла» или «Княжна Мери», но чувствуется и в незавершенности показа судеб героев, оставляющей место для раздумий читателя. И в контрасте вольной жизни контрабандистов с жизнью едущего «по казенной надобности» офицера, и в обрисовки контрабандистов.