Дворецкий отправляется к Герасиму и жестами объясняет ему приказ барыни. За его исполнение Герасим берётся сам. Одев свой лучший кафтан, он сытно кормит Муму в трактире, затем берёт лодку и выплывает на середину реки. Попрощавшись с единственным другом, Герасим обвязывает шею Муму верёвкой с привязанными к ней кирпичами и бросает в воду.
Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас.
Дворецкий отправляется к Герасиму и жестами объясняет ему приказ барыни. За его исполнение Герасим берётся сам. Одев свой лучший кафтан, он сытно кормит Муму в трактире, затем берёт лодку и выплывает на середину реки. Попрощавшись с единственным другом, Герасим обвязывает шею Муму верёвкой с привязанными к ней кирпичами и бросает в воду.
Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас.