Лужин Петр Петрович Лужин — преуспевающий чиновник (надворный советник) , служа- щий в двух местах и одновременно занимающийся адвокатской практикой: он собирается открыть в Петербурге собственную контору. По словам Пульхерии Александровны, это «человек благонадежный и обеспечен- ный» , при этом он «во многом разделяет убеждения новейших поколений наших» и, как замечает Дуня, «кажется, добрый» . Лужин — новый тип русской жизни, тип приобретателя, дельца, который не оста- навливается ни перед какими моральными препятствиями для достижения собственной цели. Как и Раскольников, Лужин разработал свою «теорию» и действует в соответствии с ней. Это теория «целого кафтана» , главная идея корой заключается в сентенции, прямо противоположной по смыслу евангельской заповеди о самоотверженной любви к ближне- му: «Возлюби прежде всех одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано» . Если «возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел... » В душе Лужина совершенно атрофирована сердечно любить ближнего, ее заменяет рациональный подход к человеку, расчет. С иронией описывает автор внешность уже немолодого Лужина, выступающего в роли жениха: «В одежде.. . Петра Петровича преобладали цвета светлые и юношествен- ные» . Запоминается и такая портретная деталь, как бакенбарды «в виде двух котлет» , которые «приятно осеняли» лицо героя «с обеих сторон» . Наиболее ярко низость натуры Лужина раскрывается через его подлые поступки в отношении Раскольникова, Дуни и Сони. Лужин, как и Свидригайлов, — «темный двойник» Раскольникова. Его теория удивительным образом напоминает «моральную арифметику» , разработанную главным героем романа. Вводя в роман образ Лужина, Достоевский заявляет о своем неприятии рационализма. Это, по мысли писателя, склад ума, свойственный человеку Запада и чуждый русскому народу.
Петр Петрович Лужин — преуспевающий чиновник (надворный советник) , служа-
щий в двух местах и одновременно занимающийся адвокатской практикой: он собирается
открыть в Петербурге собственную контору.
По словам Пульхерии Александровны, это «человек благонадежный и обеспечен-
ный» , при этом он «во многом разделяет убеждения новейших поколений наших» и, как
замечает Дуня, «кажется, добрый» .
Лужин — новый тип русской жизни, тип приобретателя, дельца, который не оста-
навливается ни перед какими моральными препятствиями для достижения собственной
цели.
Как и Раскольников, Лужин разработал свою «теорию» и действует в соответствии
с ней. Это теория «целого кафтана» , главная идея корой заключается в сентенции, прямо
противоположной по смыслу евангельской заповеди о самоотверженной любви к ближне-
му: «Возлюби прежде всех одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано» .
Если «возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой
останется цел... »
В душе Лужина совершенно атрофирована сердечно любить ближнего,
ее заменяет рациональный подход к человеку, расчет.
С иронией описывает автор внешность уже немолодого Лужина, выступающего
в роли жениха: «В одежде.. . Петра Петровича преобладали цвета светлые и юношествен-
ные» . Запоминается и такая портретная деталь, как бакенбарды «в виде двух котлет» ,
которые «приятно осеняли» лицо героя «с обеих сторон» .
Наиболее ярко низость натуры Лужина раскрывается через его подлые поступки
в отношении Раскольникова, Дуни и Сони.
Лужин, как и Свидригайлов, — «темный двойник» Раскольникова. Его теория
удивительным образом напоминает «моральную арифметику» , разработанную главным
героем романа. Вводя в роман образ Лужина, Достоевский заявляет о своем неприятии
рационализма. Это, по мысли писателя, склад ума, свойственный человеку Запада
и чуждый русскому народу.