Стихотворение «Еще весны душистой нега…» было написано в 1854 году уже известным поэтом, признанным мастером пейзажной лирики. Автор рисует картину только зарождающейся весны, скорее, ее предощущения:
Еще весны душистой нега
К нам не успела низойти,
Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.
Стихотворение невелико по объему — в нем всего три пятистрочные строфы. Две из них композиционно продолжают друг друга, подчеркивая зимние приметы окружающего пейзажа. Солнце греет «едва лишь в полдень», еще прозрачны и голы деревья, «и соловей еще не смеет занять в смородинном кусте» — не пришло еще его время. Но третья строфа представляет собою антитезу двум предыдущим, и в ней-то и есть главная мысль поэта, тонко чувствующего грядущее пробуждение природы:
Но возрожденья весть живая
Уж есть в пролетных журавлях,
И, их глазами провожая,
Стоит красавица степная
С румянцем сизым на щеках.
Ощущение возрождения природы витает в воздухе, оно передается человеку и проецируется автором непосредственно на человека — степную красавицу, по себе чувствующую холод, но мечтательно ожидающую весну, как ожидает ее и вся природа. Эта зарисовка живой картины передает один неуловимый миг, с используемых автором художественных средств создавая яркое эмоциональное впечатление. Этой цели, как всегда у автора, служат эпитеты («душистая весна», «замороженный путь», «пролетные журавли»). Большую роль в данном случае играет синтаксический параллелизм, подчиненный, как уже было сказано, композиционному замыслу настроения произведения.
В первых двух строфах это повторы, как отдельных слов («еще»), так и выбранной автором синтаксической модели. Третья строфа, как антитеза, начинается с союза «но» и является выразительным средством передачи авторской идеи, подчиненным общей цели. Создание напряженно-эмоциональной картины природы, передача тонкого, почти неуловимого чувства лирического героя, его радости, трепетной новизны ощущения — вот черты, отличающие пейзажную лирику Фета и дающие ему право называться тонким художником природы, вдохновенным мастером поэтического творчества.
Стихотворение «Еще весны душистой нега…» было написано в 1854 году уже известным поэтом, признанным мастером пейзажной лирики. Автор рисует картину только зарождающейся весны, скорее, ее предощущения:
Еще весны душистой нега
К нам не успела низойти,
Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.
Стихотворение невелико по объему — в нем всего три пятистрочные строфы. Две из них композиционно продолжают друг друга, подчеркивая зимние приметы окружающего пейзажа. Солнце греет «едва лишь в полдень», еще прозрачны и голы деревья, «и соловей еще не смеет занять в смородинном кусте» — не пришло еще его время. Но третья строфа представляет собою антитезу двум предыдущим, и в ней-то и есть главная мысль поэта, тонко чувствующего грядущее пробуждение природы:
Но возрожденья весть живая
Уж есть в пролетных журавлях,
И, их глазами провожая,
Стоит красавица степная
С румянцем сизым на щеках.
Ощущение возрождения природы витает в воздухе, оно передается человеку и проецируется автором непосредственно на человека — степную красавицу, по себе чувствующую холод, но мечтательно ожидающую весну, как ожидает ее и вся природа. Эта зарисовка живой картины передает один неуловимый миг, с используемых автором художественных средств создавая яркое эмоциональное впечатление. Этой цели, как всегда у автора, служат эпитеты («душистая весна», «замороженный путь», «пролетные журавли»). Большую роль в данном случае играет синтаксический параллелизм, подчиненный, как уже было сказано, композиционному замыслу настроения произведения.
В первых двух строфах это повторы, как отдельных слов («еще»), так и выбранной автором синтаксической модели. Третья строфа, как антитеза, начинается с союза «но» и является выразительным средством передачи авторской идеи, подчиненным общей цели. Создание напряженно-эмоциональной картины природы, передача тонкого, почти неуловимого чувства лирического героя, его радости, трепетной новизны ощущения — вот черты, отличающие пейзажную лирику Фета и дающие ему право называться тонким художником природы, вдохновенным мастером поэтического творчества.