Стихотворение «Еще весны душистой нега…» было написано в 1854 году уже известным поэтом, признанным мастером пейзажной лирики. Автор рисует картину только зарождающейся весны, скорее, ее предощущения:
Еще весны душистой нега
К нам не успела низойти,
Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.
Стихотворение невелико по объему — в нем всего три пятистрочные строфы. Две из них композиционно продолжают друг друга, подчеркивая зимние приметы окружающего пейзажа. Солнце греет «едва лишь в полдень», еще прозрачны и голы деревья, «и соловей еще не смеет занять в смородинном кусте» — не пришло еще его время. Но третья строфа представляет собою антитезу двум предыдущим, и в ней-то и есть главная мысль поэта, тонко чувствующего грядущее пробуждение природы:
Стихотворение «Еще весны душистой нега…» было написано в 1854 году уже известным поэтом, признанным мастером пейзажной лирики. Автор рисует картину только зарождающейся весны, скорее, ее предощущения:
Еще весны душистой нега
К нам не успела низойти,
Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.
Стихотворение невелико по объему — в нем всего три пятистрочные строфы. Две из них композиционно продолжают друг друга, подчеркивая зимние приметы окружающего пейзажа. Солнце греет «едва лишь в полдень», еще прозрачны и голы деревья, «и соловей еще не смеет занять в смородинном кусте» — не пришло еще его время. Но третья строфа представляет собою антитезу двум предыдущим, и в ней-то и есть главная мысль поэта, тонко чувствующего грядущее пробуждение природы:
Но возрожденья весть живая
Уж есть в пролетных журавлях,
И, их глазами провожая,
Стоит красавица степная
С румянцем сизым на щеках