оворя о судьбе Александра Сергеевича Пушкина, всегда начинаешь говорить о вечном в нашей жизни. Он как никто более воплотил в себе всеобъемлющий русский дух и в самой преждевременной кончине его видна трагическая закономерность, свойственная реальной жизни в тогдашней России.
Одной из важнейших особенностей Пушкина является то, что трудно разобрать, когда в нём кончается вдохновенная поэтика и начинается философский анализ. Правильнее было бы сказать, что эти два столь противоположных качества находятся в нём в нерасторжимом единстве. Можно с большой долей вероятности утверждать, что проживи он лет на двадцать больше — в нашей литературе не было бы столь резкого и непримиримого разделения общества на западников и славянофилов с последующей революционизацией нарождающегося сословия разночинцев. В Пушкине этот спор, как и многие другие, был уже прожит до конца и решён к моменту его гибели. Соответственно, многого бы не было бы и в нашей жизни, если вспомнить, что жизнь общества фактически представляла собой литературную жизнь.
Поэт стремился участвовать в жизни тогдашнего общества, страстно желал приложить свою гениальность к обсуждению и решению текущих жизненных вопросов. Конечно, такое участие не могло быть поощрено императором. Буквально спустя несколько лет после ухода Пушкина Николай I затравит молодого Лермонтова, в ряде произведений показавшего пронзительность своего взгляда на существующие порядки. Пушкин, конечно, был мудрее, но проницательность его интуиции была слишком велика для приложения её к практическим вопросам жизнеустройства. Правительство царя так или иначе почувствовало бы свою никчёмность и постаралось бы ликвидировать угрозу.
Пушкину выпала судьба родиться на переломе эпох, быть свидетелем войны с Наполеоном, породившей первые ростки гражданственности в России, и самому быть таким ростком. Его поэтический дар был разнообразен; за что он ни брался, всё получалось у него искрящееся и вдохновенное. Можно только предположить, во что вылилось бы это необычайное цветение, проживи поэт ещё лет тридцать—сорок. Возможно, стал бы выдающимся философом, издателем, политиком. Опекал бы гениальную молодёжь: Лермонтова, Гоголя, Толстого, Герцена, Достоевского... Но... чутко переживавший трагические судьбы талантов Владимир Высоцкий недаром высказался определённо и чётко, подметив страшную закономерность: Материал с сайта //iEssay.ru
оворя о судьбе Александра Сергеевича Пушкина, всегда начинаешь говорить о вечном в нашей жизни. Он как никто более воплотил в себе всеобъемлющий русский дух и в самой преждевременной кончине его видна трагическая закономерность, свойственная реальной жизни в тогдашней России.
Одной из важнейших особенностей Пушкина является то, что трудно разобрать, когда в нём кончается вдохновенная поэтика и начинается философский анализ. Правильнее было бы сказать, что эти два столь противоположных качества находятся в нём в нерасторжимом единстве. Можно с большой долей вероятности утверждать, что проживи он лет на двадцать больше — в нашей литературе не было бы столь резкого и непримиримого разделения общества на западников и славянофилов с последующей революционизацией нарождающегося сословия разночинцев. В Пушкине этот спор, как и многие другие, был уже прожит до конца и решён к моменту его гибели. Соответственно, многого бы не было бы и в нашей жизни, если вспомнить, что жизнь общества фактически представляла собой литературную жизнь.
Поэт стремился участвовать в жизни тогдашнего общества, страстно желал приложить свою гениальность к обсуждению и решению текущих жизненных вопросов. Конечно, такое участие не могло быть поощрено императором. Буквально спустя несколько лет после ухода Пушкина Николай I затравит молодого Лермонтова, в ряде произведений показавшего пронзительность своего взгляда на существующие порядки. Пушкин, конечно, был мудрее, но проницательность его интуиции была слишком велика для приложения её к практическим вопросам жизнеустройства. Правительство царя так или иначе почувствовало бы свою никчёмность и постаралось бы ликвидировать угрозу.
Пушкину выпала судьба родиться на переломе эпох, быть свидетелем войны с Наполеоном, породившей первые ростки гражданственности в России, и самому быть таким ростком. Его поэтический дар был разнообразен; за что он ни брался, всё получалось у него искрящееся и вдохновенное. Можно только предположить, во что вылилось бы это необычайное цветение, проживи поэт ещё лет тридцать—сорок. Возможно, стал бы выдающимся философом, издателем, политиком. Опекал бы гениальную молодёжь: Лермонтова, Гоголя, Толстого, Герцена, Достоевского... Но... чутко переживавший трагические судьбы талантов Владимир Высоцкий недаром высказался определённо и чётко, подметив страшную закономерность: Материал с сайта //iEssay.ru