Я решил, что если мой мир не может быть вашим, я сделаю ваш мир своим.
Гордость — порок самых развращенных и униженных, равно как и возвеличенных и самоуверенных.
Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе.
Наш мир — мир разочарований, и нередко разочарований в тех надеждах, какие мы больше всего лелеем, и в надеждах, которые делают великую честь нашей природе.
В женщине взбешенной, особенно если к другим ее неукротимым страстям присоединяются безрассудство и отчаяние, есть нечто такое, с чем мало кто из мужчин хотел бы столкнуться.
... бывают такие книги, у которых самое лучшее — корешок и обложка.
Так влияют наши собственные мысли даже на внешний вид предметов. Люди, взирающие на природу и своих ближних и утверждающие, что все хмуро и мрачно, — правы; но темные тона являются отражением их собственных затуманенных желчью глаз и сердец. В действительности же краски нежны и требуют более ясного зрения.
Женщины умеют объяснить все в двух словах, если только не начинают кипятиться, а уж тогда заводят волынку.
Нет раскаяния более жестокого, чем раскаяние бесполезное; если мы хотим избавить себя от его мук, вспомним об этом, пока не поздно.»
Гордость — порок самых развращенных и униженных, равно как и возвеличенных и самоуверенных.
Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе.
Наш мир — мир разочарований, и нередко разочарований в тех надеждах, какие мы больше всего лелеем, и в надеждах, которые делают великую честь нашей природе.
В женщине взбешенной, особенно если к другим ее неукротимым страстям присоединяются безрассудство и отчаяние, есть нечто такое, с чем мало кто из мужчин хотел бы столкнуться.
... бывают такие книги, у которых самое лучшее — корешок и обложка.
Так влияют наши собственные мысли даже на внешний вид предметов. Люди, взирающие на природу и своих ближних и утверждающие, что все хмуро и мрачно, — правы; но темные тона являются отражением их собственных затуманенных желчью глаз и сердец. В действительности же краски нежны и требуют более ясного зрения.
Женщины умеют объяснить все в двух словах, если только не начинают кипятиться, а уж тогда заводят волынку.
Нет раскаяния более жестокого, чем раскаяние бесполезное; если мы хотим избавить себя от его мук, вспомним об этом, пока не поздно.»