Чацкий — один против всех, и финал конфликта, по сути, предрешен. «Чацкий сломлен количеством старой силы», — как писал Гончаров.
Действительно, с одной стороны, любовная интрига комедии завершена, и крах героя в истории его любви к Софье абсолютно очевиден. Но, с другой стороны, вопрос, можно ли назвать изгнание Чацкого из фамусовского общества победой над героем, остается открытым. Недаром автор вводит в комедию внесценических персонажей — князя Федора, «химика и ботаника», и брата Скалозуба, который «службу вдруг оставил», когда ему «чин следовал». Такие люди, как и Чацкий, презирают авторитеты «века минувшего», стараются жить по-новому. И мы знаем, что потом их станет все больше и больше, а в результате они победят, потому что новое всегда побеждает старое. Вот почему следует признать, что спор таких героев, как Чацкий, со старыми устоями только начинается. Он — «передовой воин, застрельщик», но именно поэтому — «всегда жертва».
Чацкий — один против всех, и финал конфликта, по сути, предрешен. «Чацкий сломлен количеством старой силы», — как писал Гончаров.
Действительно, с одной стороны, любовная интрига комедии завершена, и крах героя в истории его любви к Софье абсолютно очевиден. Но, с другой стороны, вопрос, можно ли назвать изгнание Чацкого из фамусовского общества победой над героем, остается открытым. Недаром автор вводит в комедию внесценических персонажей — князя Федора, «химика и ботаника», и брата Скалозуба, который «службу вдруг оставил», когда ему «чин следовал». Такие люди, как и Чацкий, презирают авторитеты «века минувшего», стараются жить по-новому. И мы знаем, что потом их станет все больше и больше, а в результате они победят, потому что новое всегда побеждает старое. Вот почему следует признать, что спор таких героев, как Чацкий, со старыми устоями только начинается. Он — «передовой воин, застрельщик», но именно поэтому — «всегда жертва».