Во времена язычества гроза олицетворяла верховное божество. В XVI веке этот образ уже был тесно связан с православным «гневом Божиим» — не жесткостью, но справедливостью и неотвратимостью наказания.
Ивана IV начали звать «грозным» или «прегрозным» в народных песнях, самые ранние из которых датированы 2-й половиной XVI — началом XVII века. Так сам народ распространял этот эпитет, который позднее превратился в прозвище. Как и в публицистике, в фольклоре слово «грозный» встречалось там, где речь шла о справедливом царе, вершителе правосудия. Например, «грозный царь Иван Васильевич» освободил от наказания невинно осужденного:
Во времена язычества гроза олицетворяла верховное божество. В XVI веке этот образ уже был тесно связан с православным «гневом Божиим» — не жесткостью, но справедливостью и неотвратимостью наказания.
Ивана IV начали звать «грозным» или «прегрозным» в народных песнях, самые ранние из которых датированы 2-й половиной XVI — началом XVII века. Так сам народ распространял этот эпитет, который позднее превратился в прозвище. Как и в публицистике, в фольклоре слово «грозный» встречалось там, где речь шла о справедливом царе, вершителе правосудия. Например, «грозный царь Иван Васильевич» освободил от наказания невинно осужденного: