«Мещерская сторона» - эта поэма в прозе великого художника слова Константина Паустовского, посвященного любимому им краю.
В этом краю, по словам писателя, нет особенных богатств и красот. Только прозрачный воздух, окутывающий огромные мещерские болота, луга, лесные реки и каналы, озера. Здесь можно увидеть сосновые боры, цветущие луга, или уже стога, пахнущие скошенной травой. Эту увиденную картину Мещерской стороны Паустовский сравнивает с картинами Левитана по своей скромной простоте. Но не в ней ли вся прелесть русской природы? Это ведь такое разнообразие красок, видов и форм, хотя совершенно незаметное с первого взгляда.
Писатель так нежно вспоминает о ночевках в стогу сена в октябре, когда вокруг идет уже достаточно холодный дождь, порывами налетает ветер – а в середине тепло, как в запертой комнате.
Сказкой звучит шум ветра над гигантскими соснами, когда их вершины «гнутся вслед пролетающим облакам». И вдруг там же так торжественно тихо, что можно за километр услышать бубенчик заблудившейся коровы. Вообще звуки края достаточно подробно описаны в рассказах. Читатель явственно слышит стук дятла, вой волков, свист иволги, крики других лесных птиц – и не забыты автором звуки гармоники вечерней порой, утреннее пение деревенских петухов и колотушка сторожа по ночам.
Темные воды озер по-своему привлекают не скрывающего свою любовь к этому краю писателя. Описание огромных мещерских болот, укрытых мхом, изредка ольхой и осиной наполняет душу спокойной тишиной, которую еще усиливает запах можжевельника и вереска. Поднимаешь голову – и видишь косяк журавлей или звезды, такие знакомые в этих широтах.
Паустовский пишет, что «нарушил обычай географов». Потому как те начинают описание какой-либо местности с точного указания широты и долготы, дают четкие границы. А он просто упоминает, что Мещерская сторона лежит между Владимиром и Рязанью, и до Москвы недалеко. Является этот край частью некогда «великого пояса хвойных лесов», тянущихся от Полесья до Урала. Когда то в этих лесах от набегов монголо-татар древняя Русь.
В этом краю, по словам писателя, нет особенных богатств и красот. Только прозрачный воздух, окутывающий огромные мещерские болота, луга, лесные реки и каналы, озера. Здесь можно увидеть сосновые боры, цветущие луга, или уже стога, пахнущие скошенной травой. Эту увиденную картину Мещерской стороны Паустовский сравнивает с картинами Левитана по своей скромной простоте. Но не в ней ли вся прелесть русской природы? Это ведь такое разнообразие красок, видов и форм, хотя совершенно незаметное с первого взгляда.
Писатель так нежно вспоминает о ночевках в стогу сена в октябре, когда вокруг идет уже достаточно холодный дождь, порывами налетает ветер – а в середине тепло, как в запертой комнате.
Сказкой звучит шум ветра над гигантскими соснами, когда их вершины «гнутся вслед пролетающим облакам». И вдруг там же так торжественно тихо, что можно за километр услышать бубенчик заблудившейся коровы. Вообще звуки края достаточно подробно описаны в рассказах. Читатель явственно слышит стук дятла, вой волков, свист иволги, крики других лесных птиц – и не забыты автором звуки гармоники вечерней порой, утреннее пение деревенских петухов и колотушка сторожа по ночам.
Темные воды озер по-своему привлекают не скрывающего свою любовь к этому краю писателя. Описание огромных мещерских болот, укрытых мхом, изредка ольхой и осиной наполняет душу спокойной тишиной, которую еще усиливает запах можжевельника и вереска. Поднимаешь голову – и видишь косяк журавлей или звезды, такие знакомые в этих широтах.
Паустовский пишет, что «нарушил обычай географов». Потому как те начинают описание какой-либо местности с точного указания широты и долготы, дают четкие границы. А он просто упоминает, что Мещерская сторона лежит между Владимиром и Рязанью, и до Москвы недалеко. Является этот край частью некогда «великого пояса хвойных лесов», тянущихся от Полесья до Урала. Когда то в этих лесах от набегов монголо-татар древняя Русь.