Страшное впечатление производит сцена убийства Подтелковым белогвардейского офицера Чернецова. Столкнув разъяренных боем противников лицом к лицу, Шолохов показывает, до какой степени доходит ненависть классовых врагов. Потерявший самообладание от брошенных ему Чернецовым слов: «Изменник казачества! Под-лец! Предатель!» – Подтелков устраивает самосуд над Чернецовым и его карательным отрядом. Зарубив Чернецова, он кричит выдохшимся лающим голосом: «– Руби-и-и-и их… такую мать» Все увиденное надолго врежется в память Григорию, вызывет в нем неприятие происходящего вокруг: «…не мог ни простить, ни забыть Григорий гибель Чернецова и бессудный расстрел пленных офицеров». Григорий действительно не забывает увиденное. «В самый разгар борьбы за власть на Дону» он покидает Подтелкова и встречается с ним уже у виселицы, в бешенстве напоминает бой под Глубокой и расстрел офицеро: «По твоему приказу стреляли? А? Теперича тебе отрыгивается! Ну, не тужи!.. Ты, поганка, казаков жидам продал! Понятно? Ишо сказать?» Расправа контрреволюции над подтелковцами предстает в романе в открытой авторской характеристике как «отвратительнейшая картина уничтожения», как «безмерно жуткое, потрясающее зрелище». В изображении с криками в голос разбегающихся от такого зрелища людей и казачек, закрывающих детям глаза, выражение народной оценки происходящей жестокой расправы
