Единственный автограф стихотворения «Ворон к ворону летит» — черновой — датируется осенью 1828 г. (см. III, 1167). В конце этого года стихотворение публикуется в «Северных цветах» под заглавием «Два ворона» , а затем входит в «Сочинения Александра Пушкина» 1829 г. без названия, фигурируя в оглавлении как «Шотландская песня» . Мысль о том, что источник стихотворения следует искать в фольклоре, возникала уже у современников поэта. Так, в марте 1841 г. Я. К. Грот писал П. А. Плетневу: «...не знаешь ли, не основывается ли пьеса Пушкина „Ворон к ворону летит“ на какой-нибудь народной песни русской или иноземной? » — на что адресат отвечал, что это перевод шотландской народной песни. В. Г. Белинский характеризовал стихотворение как «переделку на русский лад Вальтера Скотта» . Опуская историю изучения «Шотландской песни» , подробно изложенную Ю. Г. Оксманом, вспомним, что ее шотландский источник — «Два ворона» — действительно, находится среди народных , собранных и опубликованных Вальтером Скоттом и известных Пушкину по прозаическому французскому переводу, который сохранился в составе его библиотеки. Сопоставляя оригинал с переводом (или, по классификации Г. Д. Владимирского, «переводом-переделкой» ) Пушкина, исследователи отмечают перенос действия в обстановку, обычную для произведений русского народного творчества: вместо «старой стены» оригинала у Пушкина появляется «ракита» — сначала «за горою» , затем «в чистом поле» , вместо «рыцаря» — «молодец» , затем — «богатырь» , вместо «ястреба» — «сокол» , вместо «собаки» — «конь» , затем «лошадь» и, наконец, «кобылка вороная» , вместо «дамы» или «возлюбленной» — «подружка» , а затем — «хозяйка молодая» . Обычно все эти элементы рассматривают как признаки некоего усредненно-фольклорного стиля, относя их к эпосу, но не связывая с определенным сюжетом в русском фольклоре. Между тем существует конкретный источник картины, возникшей в стихотворении Пушкина, причем он относится не к эпическому, а к лирическому роду народной поэзии. Это русская протяжная песня о гибели молодца:
Ах ты поле мое, поле чистое, Ты раздолье мое широкое. Ах ты всем поле изукрашено, И ты травушкой и муравушкой, Ты цветочками василечками; Ты однем поле обесчещено. Посреде тебя поля чистова Выростал тут част ракитов куст; Что на кусточке, на ракитовом, Как сидит тут млад сизой орел, Во кохтях держит черна ворона: Он точит кровь на сыру землю; Как под кустиком, под ракитовом, Что лежит убит доброй молодец, Избит, изранен и исколот весь
Ах ты поле мое, поле чистое,
Ты раздолье мое широкое.
Ах ты всем поле изукрашено,
И ты травушкой и муравушкой,
Ты цветочками василечками;
Ты однем поле обесчещено.
Посреде тебя поля чистова
Выростал тут част ракитов куст;
Что на кусточке, на ракитовом,
Как сидит тут млад сизой орел,
Во кохтях держит черна ворона:
Он точит кровь на сыру землю;
Как под кустиком, под ракитовом,
Что лежит убит доброй молодец,
Избит, изранен и исколот весь