ДО: Женщина рассказала печальную историю, перебивая рассказ умильным гульканием девочке и уверениями, что Мери в раю. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым крышам. Услышав голос девочки, звавшей его, он подошел к ней, крепко поцеловал и прикрыл сбившимся одеялом. Он прожил немного менее сорока восьми часов, призывая на Лонгрена все бедствия. Бросив лопату, он сел к низкому хворостяному забору и посадил девочку на колени.
ПО: Из денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на лечение после трудных родов. Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. На единственной улице деревушки редко можно было увидеть человека, покинувшего дом. Лонгрен выходил на мостик, настланный по длинным рядам свай. Меж Лонгреном и Меннерсом, увлекаемым в штормовую даль, было не больше десяти сажен еще расстояния.
ДО: Женщина рассказала печальную историю, перебивая рассказ умильным гульканием девочке и уверениями, что Мери в раю. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым крышам. Услышав голос девочки, звавшей его, он подошел к ней, крепко поцеловал и прикрыл сбившимся одеялом. Он прожил немного менее сорока восьми часов, призывая на Лонгрена все бедствия. Бросив лопату, он сел к низкому хворостяному забору и посадил девочку на колени.
ПО: Из денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на лечение после трудных родов. Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. На единственной улице деревушки редко можно было увидеть человека, покинувшего дом. Лонгрен выходил на мостик, настланный по длинным рядам свай. Меж Лонгреном и Меннерсом, увлекаемым в штормовую даль, было не больше десяти сажен еще расстояния.