Андриан Прохоров - бесконечно мрачный работник похоронной индустрии, для которого смерть стала жизнью, он даже тост поднимает за здоровье мёртвых. Любой человек для него - не человек, а потенциальный наполнитель гроба. Трудовые будни его наполнены опасением, что его конкуренту достанется богатый заказ - на погребение купчихи Трюхиной, находящейся при смерти.
До Андриана Прохорова в литературе встречались только весёлые гробовщики и Пушкин включает ироническое настроение в сюжет, указывая, что новоселье может ознавать и переезд на новое место жительства, и похороны. Вторым ироничным моментом является завязанный во время тоста про здоровье мёртвых у соседа гробовщика, сапожника Готлиба Шульца, мотив приглашения мертвецов в гости. "Мертвецы православные" и правда приходят к гробовщику в гости, припоминая все совершённые им обманы и подлоги. Общение с мертвецами оборачивается сном, просыпаясь от которого, Андриан впервые чувствует себя счастливыми, живым и обычным человеком.
Цитаты
Итак, Адриан, сидя под окном и выпивая седьмую чашку чаю, по своему обыкновению был погружен в печальные размышления. Он думал о проливном дожде, который, за неделю тому назад, встретил у самой заставы похороны отставного бригадира. Многие мантии от того сузились, многие шляпы покоробились. Он предвидел неминуемые расходы, ибо давний запас гробовых нарядов приходил у него в жалкое состояние. Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной, которая уже около года находилась при смерти. Но Трюхина умирала на Разгуляе, и Прохоров боялся, чтоб ее наследники, несмотря на свое обещание, не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком.
Гробовщик, по обыкновению своему, побожился, что лишнего не возьмет; значительным взглядом обменялся с приказчиком и поехал хлопотать.
Не стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни европейского наряда Акулины и Дарьи, отступая в сем случае от обычая, принятого нынешними романистами. Полагаю, однако ж, не излишним заметить, что обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки, что бывало у них только в торжественные случаи.
Андриан Прохоров - бесконечно мрачный работник похоронной индустрии, для которого смерть стала жизнью, он даже тост поднимает за здоровье мёртвых. Любой человек для него - не человек, а потенциальный наполнитель гроба. Трудовые будни его наполнены опасением, что его конкуренту достанется богатый заказ - на погребение купчихи Трюхиной, находящейся при смерти.
До Андриана Прохорова в литературе встречались только весёлые гробовщики и Пушкин включает ироническое настроение в сюжет, указывая, что новоселье может ознавать и переезд на новое место жительства, и похороны. Вторым ироничным моментом является завязанный во время тоста про здоровье мёртвых у соседа гробовщика, сапожника Готлиба Шульца, мотив приглашения мертвецов в гости. "Мертвецы православные" и правда приходят к гробовщику в гости, припоминая все совершённые им обманы и подлоги. Общение с мертвецами оборачивается сном, просыпаясь от которого, Андриан впервые чувствует себя счастливыми, живым и обычным человеком.
Цитаты
Итак, Адриан, сидя под окном и выпивая седьмую чашку чаю, по своему обыкновению был погружен в печальные размышления. Он думал о проливном дожде, который, за неделю тому назад, встретил у самой заставы похороны отставного бригадира. Многие мантии от того сузились, многие шляпы покоробились. Он предвидел неминуемые расходы, ибо давний запас гробовых нарядов приходил у него в жалкое состояние. Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной, которая уже около года находилась при смерти. Но Трюхина умирала на Разгуляе, и Прохоров боялся, чтоб ее наследники, несмотря на свое обещание, не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком.
Гробовщик, по обыкновению своему, побожился, что лишнего не возьмет; значительным взглядом обменялся с приказчиком и поехал хлопотать.
Не стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни европейского наряда Акулины и Дарьи, отступая в сем случае от обычая, принятого нынешними романистами. Полагаю, однако ж, не излишним заметить, что обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки, что бывало у них только в торжественные случаи.