Кконцу же поэмы лирическая стихия почти полностью захватывает произведение. заключительная глава изобилует авторскими рассуждениями. здесь-то и дается ключ к пониманию идейно-композиционных особенностей “мертвых душ”. лирическое отступление о человеческих страстях наводит на мысль о том, что гоголь отождествляет каждую главу о помещике с какой-нибудь преодоленной страстью. например, в главе о манилове побеждается уныние, о коробочке — страх, с ноздреве — гнев, о собакевиче — невежество, а в главе о плюшкине происходит перелом: появляется мотив церкви, больше церковной лексики, сам же плюшкин ассоциируется с юродивым, возникает мотив “подъема”. если до этой главы чичиков постоянно “спускается вниз” (падение во время грозы), то с этого момента он “поднимается” (например, он взбегает по лестнице к прокурору), поднимается из глубин ада после выкупа “мертвых душ”. таким образом, получается, что творческий замысел гоголя именно в лирике, рассказ же о похождениях чичикова — это иллюстрация морали, притча, рассказанная во время проповеди, а “мертвые души” — художественная проповедь (в этом-то и заключается жанровое своеобразие поэмы). гоголь же предстает как пророк, несущий божий свет людям (“кто же, как не автор, должен сказать святую правду? ”). писатель пытается указать человечеству дорогу к богу, направить грешных на путь истинный. и в последнем лирическом отступлении он создает образ дороги, дороги к свету, к чуду, к перерождению, ко второму тому. словесная магия переносит читателя в другое измерение (“кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкий круг”, “и мчится вся вдохновенная богом”). русь-тройка же летит по пути духовного преображения. образ россии, устремленной “в даль веков”, разрабатывает и блок в своем пророческом цикле “на поле куликовом” (родина замечательна здесь в образе степной кобылицы, которая воплощает в себе вечное движение).
