Чуковский считал Чехова вершиной русской литературы, её моральным и художественным эталоном. Он не только изучал Чехова, он воспитывал себя по Чехову, его мысли он воспринимал как наставления. «…Прочтёшь чеховский рассказ — и неделю ходишь как помешанный, — такая сила, простота, правда» , — писал в своем дневнике молодой Чуковский. Чехов был для Чуковского образцом человечности. Многим чертам его характера Чуковский пытался следовать, особенно отмечая любовь к каждому встречному, чеховское жизнелюбие и гостеприимство. Выделяя такую черту характера Чехова, как самокритичность, Чуковский признаётся: «Чеховские книги казались мне единственной правдой обо всём, что творилось вокруг» . Он полагал, что Чехов — один из самых сложных и, главное, скрытных художников. По мнению Чуковского, творчество Чехова критиками толковалось превратно. Применяя собственные приемы анализа, Чуковский по-новому расшифровал сдержанный стиль и глубоко запрятанный смысл чеховских произведений. Там, где другие видели безволие, уныние и вялость, Чуковский находил волю и мощь.
«…Прочтёшь чеховский рассказ — и неделю ходишь как помешанный, — такая сила, простота, правда» , — писал в своем дневнике молодой Чуковский.
Чехов был для Чуковского образцом человечности. Многим чертам его характера Чуковский пытался следовать, особенно отмечая любовь к каждому встречному, чеховское жизнелюбие и гостеприимство.
Выделяя такую черту характера Чехова, как самокритичность, Чуковский признаётся: «Чеховские книги казались мне единственной правдой обо всём, что творилось вокруг» .
Он полагал, что Чехов — один из самых сложных и, главное, скрытных художников. По мнению Чуковского, творчество Чехова критиками толковалось превратно. Применяя собственные приемы анализа, Чуковский по-новому расшифровал сдержанный стиль и глубоко запрятанный смысл чеховских произведений. Там, где другие видели безволие, уныние и вялость, Чуковский находил волю и мощь.