Есть портреты парадные, есть бытовые, и среди них удивительная, сделанная рукой мастера миниатюра — рассказ о капитане Тушине. Портрет Тушина совсем не героический: “Маленький, грязный, худой артиллерийский офицер без сапог, в одних чулках”, за что, собственно, он и получает нагоняй от штаб-офицера. Толстой показывает нам Тушина глазами князя Андрея, который “еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное”. Второй раз на страницах романа капитан появляется во время Шенграбенского сражения, в эпизоде, названном литературоведами “забытая батарея”. В начале Шенграбенского сражения князь Андрей снова видит капитана: “Маленький Тушин, с закушенной набок трубочкой”. Доброе и умное лицо его несколько бледно. И далее Толстой уже сам, без своих героев, откровенно любуется этой удивительной фигуркой, которую со всех сторон окружают, подчеркивает автор, огромные широкоплечие богатыри. Сам Багратион, объезжая позиции, находится рядом. Однако Тушин, не замечая генерала, выбегает вперед батареи, под самый огонь, и, “выглядывая из-под маленькой ручки”, командует: “Еще две линии прибавь, как раз будет”. Тушин робеет перед всеми: перед начальством, перед старшими офицерами. Его повадки и поведение напоминают нам о земских врачах или сельских священниках. В нем так много чеховского, доброго и печального, и так мало громкого и героического. Однако тактические решения, принятые Тушиным на военном совете с фельдфебелем Захарченко, “к которому он имел большое уважение”, заслуживают решительного “хорошо! ” князя Багратиона. Трудно помыслить награду выше этой.
Портрет Тушина совсем не героический: “Маленький, грязный, худой артиллерийский офицер без сапог, в одних чулках”, за что, собственно, он и получает нагоняй от штаб-офицера.
Толстой показывает нам Тушина глазами князя Андрея, который “еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное”.
Второй раз на страницах романа капитан появляется во время Шенграбенского сражения, в эпизоде, названном литературоведами “забытая батарея”.
В начале Шенграбенского сражения князь Андрей снова видит капитана: “Маленький Тушин, с закушенной набок трубочкой”. Доброе и умное лицо его несколько бледно. И далее Толстой уже сам, без своих героев, откровенно любуется этой удивительной фигуркой, которую со всех сторон окружают, подчеркивает автор, огромные широкоплечие богатыри. Сам Багратион, объезжая позиции, находится рядом. Однако Тушин, не замечая генерала, выбегает вперед батареи, под самый огонь, и, “выглядывая из-под маленькой ручки”, командует: “Еще две линии прибавь, как раз будет”.
Тушин робеет перед всеми: перед начальством, перед старшими офицерами. Его повадки и поведение напоминают нам о земских врачах или сельских священниках. В нем так много чеховского, доброго и печального, и так мало громкого и героического.
Однако тактические решения, принятые Тушиным на военном совете с фельдфебелем Захарченко, “к которому он имел большое уважение”, заслуживают решительного “хорошо! ” князя Багратиона. Трудно помыслить награду выше этой.