Колоритная фигура Емельяна Пугачева, в котором М. Цветаева видела «единственное действующее лицо» повести[28], несколько заслоняет собой бесцветного Гринёва. П. И. Чайковский долгое время вынашивал замысел оперы по «Капитанской дочке»[29], но отказался от него из-за опасений, что цензура «затруднится пропустить такое сценическое представление, из коего зритель уходит совершенно очарованный Пугачевым», ибо тот выведен у Пушкина «в сущности удивительно симпатичным злодеем»
