Действующий в повести боярин Матвей Андреев, богатый, умный, важный, великий хлебосол, судит-рядит, «кладя чистую руку на чистое сердце» . И его ключевая фраза звучит как самохарактеристика: «сей прав по моей совести, <…> сей виновен по моей совести… » Таким образом, дело решалось без замедления, и «виновный бежал в густые леса сокрыть стыд свой от человеков». “Таков был боярин Матвей, верный слуга царский, верный друг человечества. Уже минуло ему шестьдесят лет, уже и кровь медленнее обращалась в жилах его <...> но доброму ли бояться сего густого непроницаемого мрака, в котором теряются дни человеческие? <...> Он идёт вперёд, бестрепетно, наслаждается последними лучами заходящего светила, обращает покойный взор на и с радостным – хотя тёмным, но не менее того радостным предчувствием заносит ногу в оную неизвестность”. Серьёзность настроя в карамзинской характеристике несколько изменяет избыточно уточняющее, чересчур приземлённое слово “нога” в последней фразе, но и это – знак, возвращающий читателя к размышлениям, что уместно, а что неуместно в высоком одическом стиле.
