Мигель Сервантес иносказательно-иронически изобразил приключений героя, пародирующего своим обликом, языком и действиями облик, деяния и язык героев рыцарской эпики. Преследуя цель осмеять и тем самым дискредитировать в глазах читателя рыцарские романы, о чем прямо заявлено в Прологе к первой части. Трансформируя мотив "свихнутости" героя Сервантес представляет "рассудительное сумасшествие" Дон Кихота как особое состояние сознания человека, находящегося в положении читателя созидаемого им в процессе чтения текста. Воспоминания о былой славе предков смешались в сознании Дон Кихота с впечатлениями, полученными от чтения рыцарских романов, которые создавались и издавались в огромном количестве в Испании и в Португалии на протяжении первой половины XVI века. Подобно ребенку. Дон Кихот считает, что если какую-нибудь вещь назвать соответствующим именем и пожелать, чтобы она была тем-то и ничем иным, то так оно и будет. Так, он признает и решает, что его мослатый жеребец, если его назвать звучным именем Росинант, будет вполне добрым конем, а деревенская девица Альдонса Лоренсо, названная Дульсинеей, вполне сгодится на роль дамы его сердца, поскольку странствующий рыцарь обязан иметь таковую. Претворяя в жизнь свой «неписаный» рыцарский роман, герой Сервантеса постоянно оглядывается на устав мифического ордена странствующих рыцарей, членом которого себя осознает. Его поведение "запрограммировано" канонами рыцарского повествования и идеей подражаня. . Но подражание деяниям и любовным страданиям книжных рыцарей помимо воли самого идальго превращается в пародирование - в передразнивание. Слова и дела Дон Кихота попадают не в тот контекст. Накладываются на "низкий" текст обыденной действительности, что иронически обыгрывается автором.
Преследуя цель осмеять и тем самым дискредитировать в глазах читателя рыцарские романы, о чем прямо заявлено в Прологе к первой части.
Трансформируя мотив "свихнутости" героя Сервантес представляет "рассудительное сумасшествие" Дон Кихота как особое состояние сознания человека, находящегося в положении читателя созидаемого им в процессе чтения текста.
Воспоминания о былой славе предков смешались в сознании Дон Кихота с впечатлениями, полученными от чтения рыцарских романов, которые создавались и издавались в огромном количестве в Испании и в Португалии на протяжении первой половины XVI века.
Подобно ребенку. Дон Кихот считает, что если какую-нибудь вещь назвать соответствующим именем и пожелать, чтобы она была тем-то и ничем иным, то так
оно и будет. Так, он признает и решает, что его мослатый жеребец, если его назвать звучным именем Росинант, будет вполне добрым конем, а деревенская девица Альдонса Лоренсо, названная Дульсинеей, вполне сгодится на роль дамы его сердца, поскольку странствующий рыцарь обязан иметь таковую.
Претворяя в жизнь свой «неписаный» рыцарский роман, герой Сервантеса постоянно оглядывается на устав мифического ордена странствующих рыцарей, членом которого себя осознает. Его поведение "запрограммировано" канонами рыцарского повествования и идеей подражаня. . Но подражание деяниям и любовным страданиям книжных рыцарей помимо воли самого идальго превращается в пародирование - в передразнивание. Слова и дела Дон Кихота попадают не в тот контекст. Накладываются на "низкий" текст обыденной действительности, что иронически обыгрывается автором.