Попытка Олеси приобщиться к вере именно в день сошествия Святого Духа глубоко символична (он должен её обращению к Богу), но делает она это из земных побуждений — из любви к Ивану Тимофеевичу, из желания сделать ему «приятное». И попытка эта обречена. Хотя по христианским представлениям любому грешнику дана возможность раскаяться и оплакать свои грехи. Перебродские же крестьяне, которые считают себя верующими, отказывают Олесе в такой возможности. И не только отказывают, но и наказывают её за попытку приобщиться к вере. Кто же больше язычник — «колдунья» Олеся, которая уезжает из Переброда, чтобы не вводить больше людей в грех, — или крестьяне, готовые растерзать девушку только за то, что она переступила порог церкви, и угрожающие Ивану Тимофеевичу за любовь к «ведьмаке»?»,
Примечательно, что «язычница» Олеся не держит зла на обидчиков, не ропщет на Бога. А крестьяне агрессивны и непримиримы. «Теперь вся громада бунтуется, — рассказывает Ярмола Ивану Тимофеевичу. — С утра опять все перепились и орут … И про вас, панычу, кричат недоброе». И его слова звучат как эхо рассказа Олеси о смерти конокрада Яшки: « … поймали мужики Якова, когда он лошадей хотел свести … Всю ночь его били … Злой у нас здесь народ, безжалостный … »
Кульминация повести не случайно приходится на Троицу: она призвана показать нам неизбежность столкновения Любви и Ненависти, Добра и Зла, Небесного и Земного. Наивную сказку любви, которую с открытым сердцем и чистой душой принесла в храм Олеся, растоптала грубая толпа, не постичь заповедей Любви и Прощения. Но Олеся вознаграждена великим даром — умением любить, прощать и отрекаться от своего счастья ради других. Она бросает любимый бор, расстается с Иваном Тимофеевичем, говоря ему: «Об тебе я больше всего думаю, мой родной. < … > Я не за себя, за тебя боюсь, голубчик». Олеся благодарна возлюбленному за счастливые дни, не корит его за беду, случившуюся с ней, — она принимает всё как есть.
Попытка Олеси приобщиться к вере именно в день сошествия Святого Духа глубоко символична (он должен её обращению к Богу), но делает она это из земных побуждений — из любви к Ивану Тимофеевичу, из желания сделать ему «приятное». И попытка эта обречена. Хотя по христианским представлениям любому грешнику дана возможность раскаяться и оплакать свои грехи. Перебродские же крестьяне, которые считают себя верующими, отказывают Олесе в такой возможности. И не только отказывают, но и наказывают её за попытку приобщиться к вере. Кто же больше язычник — «колдунья» Олеся, которая уезжает из Переброда, чтобы не вводить больше людей в грех, — или крестьяне, готовые растерзать девушку только за то, что она переступила порог церкви, и угрожающие Ивану Тимофеевичу за любовь к «ведьмаке»?»,
Примечательно, что «язычница» Олеся не держит зла на обидчиков, не ропщет на Бога. А крестьяне агрессивны и непримиримы. «Теперь вся громада бунтуется, — рассказывает Ярмола Ивану Тимофеевичу. — С утра опять все перепились и орут … И про вас, панычу, кричат недоброе». И его слова звучат как эхо рассказа Олеси о смерти конокрада Яшки: « … поймали мужики Якова, когда он лошадей хотел свести … Всю ночь его били … Злой у нас здесь народ, безжалостный … »
Кульминация повести не случайно приходится на Троицу: она призвана показать нам неизбежность столкновения Любви и Ненависти, Добра и Зла, Небесного и Земного. Наивную сказку любви, которую с открытым сердцем и чистой душой принесла в храм Олеся, растоптала грубая толпа, не постичь заповедей Любви и Прощения. Но Олеся вознаграждена великим даром — умением любить, прощать и отрекаться от своего счастья ради других. Она бросает любимый бор, расстается с Иваном Тимофеевичем, говоря ему: «Об тебе я больше всего думаю, мой родной. < … > Я не за себя, за тебя боюсь, голубчик». Олеся благодарна возлюбленному за счастливые дни, не корит его за беду, случившуюся с ней, — она принимает всё как есть.