Евгений Носов «Трудный хлеб» Ходит по лесу осень, развешивает по кустам и травам хрустальные сети паутины, убирает в золото осинки и берёзки. Первые палые листья запестрели на влажных дорогах, на тихих, потемневших водах речных заливов. Уже давно оставила родную рощу звонкоголосая иволга. Вслед за ней улетели ласточки. Их глубокие норы темнеют в опустевшем береговом обрыве. А вчера на глухой лесной плёс за деревней Гуторово опустилась пара крохалей – пролётные гости с далёкого севера. На другой день, когда я снова пришел на этот плёс, крохали улетели. Погода не торопила их на юг. Моё соседство их нисколько не смущало. Видать, мало они имели встреч с человеком. Не то что наша дикая утка .Редко по какой из них не палил из ружья.
Ходит по лесу осень, развешивает по кустам и травам хрустальные сети паутины, убирает в золото осинки и берёзки. Первые палые листья запестрели на влажных дорогах, на тихих, потемневших водах речных заливов.
Уже давно оставила родную рощу звонкоголосая иволга. Вслед за ней улетели ласточки. Их глубокие норы темнеют в опустевшем береговом обрыве.
А вчера на глухой лесной плёс за деревней Гуторово опустилась пара крохалей – пролётные гости с далёкого севера. На другой день, когда я снова пришел на этот плёс, крохали улетели. Погода не торопила их на юг.
Моё соседство их нисколько не смущало. Видать, мало они имели встреч с человеком. Не то что наша дикая утка .Редко по какой из них не палил из ружья.