Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Таких свиток еще и на свете не было. - Не смейся, не смейся, батьку! - сказал наконец старший из них. За обиду не посмотрю и не уважу никого. - Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться! -Не слушай, сынку, матери: она-баба, она ничего не знает. Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати. Козак не на то, чтобы возиться с бабами. Да горелки побольше, не с выдумками горелки, не с изюмом и всякими вытребеньками, а чистой, пенной горелки, чтобы играла и шипела как бешеная. Она не смела ничего говорить; но услыша о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, - и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах. Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, - и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы
Таких свиток еще и на свете не было.
- Не смейся, не смейся, батьку! - сказал наконец старший из них.
За обиду не посмотрю и не уважу никого.
- Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться!
-Не слушай, сынку, матери: она-баба, она ничего не знает.
Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати.
Козак не на то, чтобы возиться с бабами.
Да горелки побольше, не с выдумками горелки, не с изюмом и всякими вытребеньками, а чистой, пенной горелки, чтобы играла и шипела как бешеная.
Она не смела ничего говорить; но услыша о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, - и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах.
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, - и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы