Обломову снится его детство, тихо и приятное, которое неспешно проходило в Обломовке – практически рае на земле. Он вспоминает свою мать, свою старенькую няню и других слуг, как готовились к обедам, пекли пироги, как он бегал по траве и как ему няня рассказывала сказки и пересказывала мифы, а Илья представлял себя героем этих мифов. Дальше ему снится его отрочество – 13-14-летие, когда он учился в Верхлеве, в пансионе Штольца. Там он почти ничему не научился, ведь Обломовка была рядом, и на него влияла их однотонная, как спокойная река, жизнь. Илье вспоминаются все его родственники, для которых жизнь была чередой обрядов и пиров – рождения, свадеб и похорон. Особенностью поместья было то, что там не любили тратить деньги и были готовы из-за этого терпеть любе неудобства – старый с пятнами диван, истертое кресло. Дни проводили в безделье, сидя молча, зевая или ведя полубессмысленные беседы. Жителям Обломовки были чужды случайности, перемены, хлопоты. Любой вопрос решался долго, а иногда и вовсе не решался, откладываясь в долгий ящик. Родители понимали, что Илье нужно учиться, хотели бы видеть его образованным, но так как это не вкладывалось в устои Обломовки, его часто оставляли в учебные дни дома, выполняли любую его прихоть.
Обломову снится его детство, тихо и приятное, которое неспешно проходило в Обломовке – практически рае на земле. Он вспоминает свою мать, свою старенькую няню и других слуг, как готовились к обедам, пекли пироги, как он бегал по траве и как ему няня рассказывала сказки и пересказывала мифы, а Илья представлял себя героем этих мифов. Дальше ему снится его отрочество – 13-14-летие, когда он учился в Верхлеве, в пансионе Штольца. Там он почти ничему не научился, ведь Обломовка была рядом, и на него влияла их однотонная, как спокойная река, жизнь. Илье вспоминаются все его родственники, для которых жизнь была чередой обрядов и пиров – рождения, свадеб и похорон. Особенностью поместья было то, что там не любили тратить деньги и были готовы из-за этого терпеть любе неудобства – старый с пятнами диван, истертое кресло. Дни проводили в безделье, сидя молча, зевая или ведя полубессмысленные беседы. Жителям Обломовки были чужды случайности, перемены, хлопоты. Любой вопрос решался долго, а иногда и вовсе не решался, откладываясь в долгий ящик. Родители понимали, что Илье нужно учиться, хотели бы видеть его образованным, но так как это не вкладывалось в устои Обломовки, его часто оставляли в учебные дни дома, выполняли любую его прихоть.