Пресное дыхание согретого солнцем чернозёма не могло заглушить тончайшего аромата доцветающих степных фиалок. Ковыль вызрел. Степь на многие вёрсты оделась колышущим серебром. Ветер упруго применал его, наплывая, шершавил, бугрил, гнал то к югу, то к западу сизо-опаловые волны. Там, где пробегала текучая воздушная струя, ковыль молитвенно клонился, и на седой его хребтине долго лежала чернеющая тропа.
ОСЕНЬ (Г.Колесников)
Сколько же обличий у этой своенравной степной осени? Вот обернулась она злой ненавистной тещей, покрылась серым старушечьим платком и ну хлопать дверями во всем холодном неуютном доме. И все ей не так, и все не на месте. Злобно гоняет она по степи пучки спутанной травы, треплет за колючие косы молоденькую гледичию – нелюбимую невестку свою. А то вдруг завоет, запричитает, и зальется холодными слезами, и плачет, плачет, ничем не успокоишь растревоженную старуху.
ЗИМА (Н.В. Гоголь)
Последний день перед Рождеством Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты. *** Солнце вырвалось из цепких лап тоски и унынья, щедро одаряя еще холодным, но уже по настоящему ярким, задорным, по летнему приветливым светом лица всех встречных ему парубков.
Пресное дыхание согретого солнцем чернозёма не могло заглушить тончайшего аромата доцветающих степных фиалок.
Ковыль вызрел. Степь на многие вёрсты оделась колышущим серебром. Ветер упруго применал его, наплывая, шершавил, бугрил, гнал то к югу, то к западу сизо-опаловые волны. Там, где пробегала текучая воздушная струя, ковыль молитвенно клонился, и на седой его хребтине долго лежала чернеющая тропа.
ОСЕНЬ (Г.Колесников)
Сколько же обличий у этой своенравной степной осени? Вот обернулась она злой ненавистной тещей, покрылась серым старушечьим платком и ну хлопать дверями во всем холодном неуютном доме. И все ей не так, и все не на месте. Злобно гоняет она по степи пучки спутанной травы, треплет за колючие косы молоденькую гледичию – нелюбимую невестку свою. А то вдруг завоет, запричитает, и зальется холодными слезами, и плачет, плачет, ничем не успокоишь растревоженную старуху.
ЗИМА (Н.В. Гоголь)
Последний день перед Рождеством Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты.
***
Солнце вырвалось из цепких лап тоски и унынья, щедро одаряя еще холодным, но уже по настоящему ярким, задорным, по летнему приветливым светом лица всех встречных ему парубков.