После письма, полученного от матери, все мысли до такой степени перепутываются в голове Раскольников а, что убийство превращается в его глазах не только в единственный выход, но даже в какой-то неумолимый долг. Чтобы уклониться от исполнения этого долга, он ищет себе убежища в своей слабости. "Нет, я не вытерплю, не вытерплю, - говорит он. - Пусть, пусть даже нет никаких сомнений во всех этих расчетах, будь это все, что решено в этот месяц, ясно, как день, справедливо, как арифметика. Господи! ведь я все же равно не решусь! Я ведь не вытерплю, не вытерплю!. . Чего же, чего же я до сих пор! " Признавая слабостью то чувство, которое удерживает его от проливания человеческой крови, Раскольников в то же время радуется этой слабости и ухватывается за нее, как за якорь. Ему становится легко и весело, когда он чувствует эту мнимую слабость, избавляющую его от исполнения такого же мнимого долга. Под влиянием своей мнимой слабости он отказывается от мысли об убийстве и при этом переживает такое радостное, уже давно не испытанное ощущение, как будто "нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался". Но на самом деле нарыв не прорвался: облегчение было минутное. В нем выразилось только последнее содрогание человека перед поступком, совершенно противным его природе.
