Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнём желания их, вывести на лёгкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того могучего огня… А они, увидав это, подумали, что он рассвирепел, отчего так ярко и разгорелись очи, и они насторожились, как волки, ожидая, что он будет бороться с ними, и стали плотнее окружать его, чтобы легче им было схватить и убить Данко. А он уже понял их думу, оттого ещё ярче загорелась в нём сердце, ибо эта их дума родила в нём тоску.
А лес всё пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь…«Что я сделаю для людей!?» – сильнее грома крикнул Данко.
И вдруг разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и высоко поднял её над головой.
Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумлённые, стали как камни.
А лес всё пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь…«Что я сделаю для людей!?» – сильнее грома крикнул Данко.
И вдруг разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и высоко поднял её над головой.
Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумлённые, стали как камни.