Давно это было. До войны. Но я все хорошо помню. Отец повел меня в зоопарк. Меня очень влекли птицы. В птичьем павильоне кроме нас с отцом ходил еще какой-то старик: белая борода, широкополая соломенная шляпа и большой альбом под мышкой. Старик мне очень понравился, я все гадала, что у него в альбоме такое? А старик заметил, как я на него поглядываю, и подошел.
— Как тебя зовут? — спрашивает.
— Алиса.
— А на кого ты похожа?
— На папу.
— Нет, — говорит старик, — ты похожа на маленькую цветную свечку, которую зажгли в темной комнате на новогодней елке.
Я почему-то очень смутилась, а старик опять спрашивает:
— Как ты думаешь, — говорит, — какая птица самая красивая?
— Не знаю, — говорю, — наверное, лебедь?
— Нет, — старик покачал головой.
— Тогда павлин.
— Нет. Никогда!
— Но ведь не попугай же?
Старик смеется:
— Нет, конечно. — А потом говорит: — Самая красивая на свете птица — белая ворона.
Я на папу посмотрела тогда, а он ничего, молчит, слушает старика.
— Почему белая ворона? — спрашиваю.
— А потому, — отвечает старик, — что она исключение. Можно увидеть стаю лебедей, семью павлинов, компанию страусов. Но никто никогда не видел целую стаю белых ворон. Да этого и не может быть. Тогда все потеряет смысл.
Давно это было. До войны. Но я все хорошо помню. Отец повел меня в зоопарк. Меня очень влекли птицы. В птичьем павильоне кроме нас с отцом ходил еще какой-то старик: белая борода, широкополая соломенная шляпа и большой альбом под мышкой. Старик мне очень понравился, я все гадала, что у него в альбоме такое? А старик заметил, как я на него поглядываю, и подошел.
— Как тебя зовут? — спрашивает.
— Алиса.
— А на кого ты похожа?
— На папу.
— Нет, — говорит старик, — ты похожа на маленькую цветную свечку, которую зажгли в темной комнате на новогодней елке.
Я почему-то очень смутилась, а старик опять спрашивает:
— Как ты думаешь, — говорит, — какая птица самая красивая?
— Не знаю, — говорю, — наверное, лебедь?
— Нет, — старик покачал головой.
— Тогда павлин.
— Нет. Никогда!
— Но ведь не попугай же?
Старик смеется:
— Нет, конечно. — А потом говорит: — Самая красивая на свете птица — белая ворона.
Я на папу посмотрела тогда, а он ничего, молчит, слушает старика.
— Почему белая ворона? — спрашиваю.
— А потому, — отвечает старик, — что она исключение. Можно увидеть стаю лебедей, семью павлинов, компанию страусов. Но никто никогда не видел целую стаю белых ворон. Да этого и не может быть. Тогда все потеряет смысл.