Самые разные влияния пришлось испытать Петруше в это время. В отце уживались высокие представления о долге и чести дворянина, презре-ние к карьеристам и светским молодым повесам, искреннее радушие, кото-рое отмечало «людей старого века» и замашки крепостника.
Мягкая, но безвольная мать; честный, преданный, но недалекий Савельич; добрый, но беспутный мосье Бопре; дворовые мальчишки - вот окружение Петруши в детские годы. Поэтому неудивительно, что познание по окончании курса домашнего воспитания ограничивались умением су-дить «о свойства борзого кобеля» , кое - как читать по-французски и драть-ся на шпагах, а в нравственных понятиях царила самая невероятная пута-ница. «Верхом благополучия человеческого» он почитал службу в гвардии, а величайшим счастьем - веселую жизнь в Петербурге. Нельзя сказать, что Петруша полностью усвоил взгляды отца, хотя, конечно, многое и главное запало ему в душу. Недаром он, хотя и в ирони-ческой форме, но в духе своих юношеских воззрений объясняет оренбург-скому генералу смысл поговорки «Ежовые рукавицы» . Выросший на дере-венском приволье, вдалеке от светского общества, Гринев научился не-предвзято судить о людях. Он перенял от отца некоторые крепостные за-машки, но вместе с тем прямоту и честность
Мягкая, но безвольная мать; честный, преданный, но недалекий Савельич; добрый, но беспутный мосье Бопре; дворовые мальчишки - вот окружение Петруши в детские годы. Поэтому неудивительно, что познание по окончании курса домашнего воспитания ограничивались умением су-дить «о свойства борзого кобеля» , кое - как читать по-французски и драть-ся на шпагах, а в нравственных понятиях царила самая невероятная пута-ница. «Верхом благополучия человеческого» он почитал службу в гвардии, а величайшим счастьем - веселую жизнь в Петербурге.
Нельзя сказать, что Петруша полностью усвоил взгляды отца, хотя, конечно, многое и главное запало ему в душу. Недаром он, хотя и в ирони-ческой форме, но в духе своих юношеских воззрений объясняет оренбург-скому генералу смысл поговорки «Ежовые рукавицы» . Выросший на дере-венском приволье, вдалеке от светского общества, Гринев научился не-предвзято судить о людях. Он перенял от отца некоторые крепостные за-машки, но вместе с тем прямоту и честность