Воссоздавая на страницах “Войны и мира” грандиозные картины сравнительно недавнего Толстой показывал, на какие чудеса героизма ради родины, во исполнение присяги и долга тысячи разных, порою незнакомых друг другу людей. Читать этот роман — как листать семейный альбом или гулять по галерее, на стенах которой развешаны портреты десятков и сотен людей. Лица возвышенные и одухотворенные, лица простые, лица прекрасные и некрасивые, величавые и не очень. Есть портреты парадные, есть бытовые, и среди них удивительная, сделанная рукой мастера миниатюра — рассказ о капитане Тушине. Портрет Тушина совсем не героический: “Маленький, грязный, худой артиллерийский офицер без сапог, в одних чулках”, за что, собственно, он и получает нагоняй от штаб-офицера. Толстой показывает нам Тушина глазами князя Андрея, который “еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное”. Второй раз на страницах романа капитан появляется во время Шенграбенского сражения, в эпизоде, названном литературоведами “забытая батарея”.
Портрет Тушина совсем не героический: “Маленький, грязный, худой артиллерийский офицер без сапог, в одних чулках”, за что, собственно, он и получает нагоняй от штаб-офицера.
Толстой показывает нам Тушина глазами князя Андрея, который “еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное”.
Второй раз на страницах романа капитан появляется во время Шенграбенского сражения, в эпизоде, названном литературоведами “забытая батарея”.