Ипполи́т Фёдорович Богдано́вич (23 декабря 1743) — русский поэт. В историю русской литературы вошёл главным образом как автор стихотворной повести (развлекательной поэмы) «Душенька» — вольного переложения романа Лафонтена «Любовь Психеи и Купидона». «Душенька» Из всего написанного Ипполитом Фёдоровичем историко-литературное значение имеет только «Душенька». Она явилась довольно смелым диссонансом в поэзии , занимавшейся производством торжественных надутых од. Современники были поражены новизной её содержания и формы и произвели Богдановича в «гении». «Душенька» породила массу подражаний и переделок, как какое-нибудь «классическое» произведение. Смерть Богдановича вызвала массу эпитафий, в которых Богданович превозносится именно за написание «Душеньки»: Зачем нам надписьми могилу ту чернить Где Душенька одна всё может заменить? — говорится в одной из них. Сегодня, спустя время, в «Душеньке» можно отметить лёгкость стиха и желание, насколько позволяет нравственная цензура, побеседовать о «клубничке», благодаря которой поэма главным образом и имела успех у современников. По оценке А.С.Пушкина, «в „Душеньке“ Богдановича встречаются стихи и целые страницы, достойные Лафонтена.
«Душенька» Из всего написанного Ипполитом Фёдоровичем историко-литературное значение имеет только «Душенька». Она явилась довольно смелым диссонансом в поэзии , занимавшейся производством торжественных надутых од. Современники были поражены новизной её содержания и формы и произвели Богдановича в «гении». «Душенька» породила массу подражаний и переделок, как какое-нибудь «классическое» произведение. Смерть Богдановича вызвала массу эпитафий, в которых Богданович превозносится именно за написание «Душеньки»: Зачем нам надписьми могилу ту чернить Где Душенька одна всё может заменить? — говорится в одной из них. Сегодня, спустя время, в «Душеньке» можно отметить лёгкость стиха и желание, насколько позволяет нравственная цензура, побеседовать о «клубничке», благодаря которой поэма главным образом и имела успех у современников. По оценке А.С.Пушкина, «в „Душеньке“ Богдановича встречаются стихи и целые страницы, достойные Лафонтена.