С “мертвыми душами” связан сам сюжет произведения: Чичиков скупает “души” умерших крестьян, чтобы, оформив купчую, заложить купленных крестьян уже как живых в опекунский совет и получить за них кругленькую сумму.
Постепенно изменяется и содержание понятия “мертвая душа”. Абакум Фыров, Степан Пробка, каретник Михей и другие умершие крестьяне, купленные Чичиковым, не воспринимаются как “мертвые души”: они показаны как люди яркие, самобытные, талантливые. Это нельзя отнести к их хозяевам, которые и оказываются “мертвыми душами” в подлинном смысле этого слова.
Но “мертвые души” — не только помещики и чиновники: это “безответно мертвые обыватели”, страшные “неподвижным холодом души своей и бесплодной пустыней сердца”. В Манилова и Собакевича может превратиться любой человек, если “ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому” разрастется в нем, заставляя его “позабыть великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое”. “Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане”. Не случайно портрет каждого помещика сопровождается психологическим комментарием, раскрывающим его общечеловеческий смысл. В одиннадцатой главе Гоголь предлагает читателю не просто посмеяться над Чичиковым и другими персонажами, а “углубить вовнутрь собственной души сей тяжелый запрос: “А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова? ” Таким образом, название поэмы оказывается очень емким и многоплановым
Постепенно изменяется и содержание понятия “мертвая душа”. Абакум Фыров, Степан Пробка, каретник Михей и другие умершие крестьяне, купленные Чичиковым, не воспринимаются как “мертвые души”: они показаны как люди яркие, самобытные, талантливые. Это нельзя отнести к их хозяевам, которые и оказываются “мертвыми душами” в подлинном смысле этого слова.
Но “мертвые души” — не только помещики и чиновники: это “безответно мертвые обыватели”, страшные “неподвижным холодом души своей и бесплодной пустыней сердца”. В Манилова и Собакевича может превратиться любой человек, если “ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому” разрастется в нем, заставляя его “позабыть великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое”. “Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане”. Не случайно портрет каждого помещика сопровождается психологическим комментарием, раскрывающим его общечеловеческий смысл. В одиннадцатой главе Гоголь предлагает читателю не просто посмеяться над Чичиковым и другими персонажами, а “углубить вовнутрь собственной души сей тяжелый запрос: “А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова? ” Таким образом, название поэмы оказывается очень емким и многоплановым