Хлестаков родился под его пером задолго до 1835 года (когда могла состояться передача сюжета), до 1834 года (когда появилась в печати повесть Вельтмана), до 1833 года (когда Гоголь мог прочитать в рукописи комедию Квитки). "Ревизор" не был бы написан им, не напиши он до этого "Владимира III степени", повести о сумасшедшем титулярном советнике, "Женитьбы", "Игроков", "Невского проспекта". В отрывках, оставшихся от "Владимира" (которые Гоголь потом назвал "Отрывок", "Тяжба", "Утро делового человека"), уже был Хлестаков; он просматривался в Собачкине - молодом петербургском хлыще, живущем на фу-фу и мечтающем о карете от Иохима, в Ихареве, который с крапленой "Аделаиды Ивановны" (колоды карт) надеялся выиграть двести тысяч; он высовывался из поручика Пирогова с его ухаживаниями и с его туг же забыть, что с ним произошло, из Поприщина, из героя "Носа", который чрезвычайно любил прогуливаться по Невскому проспекту, Они говорили его языком, думали его мыслями.
Пик судьбы Хлестакова в комедии да и во всей его жизни - это сцена вранья, которая призвана, кажется, смешить зрителя, сбивать с ног преувеличениями, в которые впадает герой, его глупостью, тупостью и оголтелой наглостью. Он пьян - и это вдвое усиливает смех. Чего человек не наврет спьяну? Меж тем Хлестаков выкладывается в этой сцене до конца. Так же как Поприщин в своем сумасшествии, он разоблачается здесь и разоблачает свой гений. Поприщин превращается в испанского короля, Хлестаков - в члена Государственного совета и почти что государя. Раз его Государственный совет боится, как он говорит в конце своего монолога, то он, считай, почти что государь.
Пик судьбы Хлестакова в комедии да и во всей его жизни - это сцена вранья, которая призвана, кажется, смешить зрителя, сбивать с ног преувеличениями, в которые впадает герой, его глупостью, тупостью и оголтелой наглостью. Он пьян - и это вдвое усиливает смех. Чего человек не наврет спьяну? Меж тем Хлестаков выкладывается в этой сцене до конца. Так же как Поприщин в своем сумасшествии, он разоблачается здесь и разоблачает свой гений. Поприщин превращается в испанского короля, Хлестаков - в члена Государственного совета и почти что государя. Раз его Государственный совет боится, как он говорит в конце своего монолога, то он, считай, почти что государь.