Много лет тому назад жил на свете мельник. И был у мельника осел — хороший осел, умный и сильный. Долго работал осел на мельнице, таскал на спине кули с мукой и вот наконец состарился. Видит хозяин: ослабел осел, не годится больше для работы — и выгнал его из дому.
Испугался осел: «Куда я пойду, куда денусь? Стар я стал и слаб». А потом подумал: «Пойду-ка я в Бремен и стану там уличным музыкантом». Так и сделал. Пошел в город Бремен.
Идет осел по дороге и кричит по-ослиному. И вдруг видит: лежит на дороге охотничья собака, язык высунула и тяжело дышит.
— Отчего ты так запыхалась, собака? — спрашивает осел. — Что с тобой?
— Устала, — говорит собака, — бежала долго, вот и запыхалась.
— Что ж ты так бежала, собака? — спрашивает осел.
— Ах, осел, — говорит собака меня! Жила я у охотника, долго жила. По полям, по болотам за дичью для него бегала, а теперь стара стала, для охоты больше не гожусь, и задумал мой хозяин убить меня. Вот я и убежала от него, а что дальше делать, не знаю.
— Пойдем со мной в город Бремен, — отвечает ей осел, — сделаемся там уличными музыкантами. Лаешь ты громко, голос у тебя хороший. Ты будешь петь и в барабан бить, а я буду петь и на гитаре играть.
— Что ж, — говорит собака, — пойдем.
— Пошли они вместе.
Осел идет — кричит по-ослиному, собака идет — лает по-собачьи. Шли они, шли и вдруг видят: сидит на дороге кот, печальный сидит, невеселый.
— Что ты такой невеселый? — спрашивает собака.
— Ах, — говорит кот вы меня, осел и собака! Жил я у своей хозяйки, долго жил, ловил крыс и мышей. А теперь вот стар стал и зубы у меня притупились. Видит хозяйка: не могу я больше мышей ловить — и задумала меня утопить в речке. Я и убежал из дому. А что дальше делать, как прокормиться, не знаю.
Много лет тому назад жил на свете мельник. И был у мельника осел — хороший осел, умный и сильный. Долго работал осел на мельнице, таскал на спине кули с мукой и вот наконец состарился. Видит хозяин: ослабел осел, не годится больше для работы — и выгнал его из дому.
Испугался осел: «Куда я пойду, куда денусь? Стар я стал и слаб». А потом подумал: «Пойду-ка я в Бремен и стану там уличным музыкантом». Так и сделал. Пошел в город Бремен.
Идет осел по дороге и кричит по-ослиному. И вдруг видит: лежит на дороге охотничья собака, язык высунула и тяжело дышит.
— Отчего ты так запыхалась, собака? — спрашивает осел. — Что с тобой?
— Устала, — говорит собака, — бежала долго, вот и запыхалась.
— Что ж ты так бежала, собака? — спрашивает осел.
— Ах, осел, — говорит собака меня! Жила я у охотника, долго жила. По полям, по болотам за дичью для него бегала, а теперь стара стала, для охоты больше не гожусь, и задумал мой хозяин убить меня. Вот я и убежала от него, а что дальше делать, не знаю.
— Пойдем со мной в город Бремен, — отвечает ей осел, — сделаемся там уличными музыкантами. Лаешь ты громко, голос у тебя хороший. Ты будешь петь и в барабан бить, а я буду петь и на гитаре играть.
— Что ж, — говорит собака, — пойдем.
— Пошли они вместе.
Осел идет — кричит по-ослиному, собака идет — лает по-собачьи. Шли они, шли и вдруг видят: сидит на дороге кот, печальный сидит, невеселый.
— Что ты такой невеселый? — спрашивает собака.
— Ах, — говорит кот вы меня, осел и собака! Жил я у своей хозяйки, долго жил, ловил крыс и мышей. А теперь вот стар стал и зубы у меня притупились. Видит хозяйка: не могу я больше мышей ловить — и задумала меня утопить в речке. Я и убежал из дому. А что дальше делать, как прокормиться, не знаю.