Какой размер поднялся шум; свирелью полевой оглашено мое уединенье, и с милою любви моей мечтой последнее исчезло сновиденье. с небес уже скатилась ночи тень, взошла заря, сияет бледный день — а вкруг меня глухое уж нет я был у берегов, где милая ходила в вечер ясный. уже нигде не встретил я прекрасной, я не нашел нигде ее следов. задумчиво бродя в глуши лесов, произносил я имя незабвенной; я звал ее — лишь глас уединенный пустых долин откликнулся вдали. к ручью пришел, мечтами привлеченный, его струи медлительно текли, не трепетал в них образ несравненной. уж нет до сладостной весны простился я с блаженством и с душою. уж осени холодною рукою главы берез и лип обнажены, она шумит в дубравах опустелых, там день и ночь кружится мертвый лист, стоит туман на нивах пожелтелых, и слышится мгновенный ветра свист. поля, холмы, знакомые дубравы! хранители священной тишины! свидетели минувших дней забавы! забыты до сладостной весны!
