Пушкин высоко оценил художественное мастерство Грибоедова как создателя образа Загорецкого. Отчётливо вырисовывается образ Загорецкого и в отзывах о нём Горича и Хлёстовой, и в речах самого Загорецкого. Рекомендуя Загорецкого Чацкому, Горич говорит: "Человек он светский, Отъявленный мошенник, плут: Антон Антоныч Загорецкий. При нём остерегись, переносить горазд. И в карты не садись: продаст! " Эту характеристику Загорецкого подтверждает и Хлёстова: "Лгунишка он, картёжник, вор". Не лишено основания мнение, что Загорецкий — "человек, близкий к политическому сыску" . Недаром Загорецкий говорит, что если бы он был назначен цензором, то налёг бы на басни, где "Насмешки вечные над львами! над орлами! Кто что ни говори: Хотя животные, а всё-таки цари". Говорит Загорецкий стремительно, с «жаром» , всё невероятно преувеличивая, быстро подхватывая сплетню и раздувая её. На резкие отзывы о нём не обижается, сводя всё к шутке. На язвительный отзыв Горича отвечает: "Оригинал, брюзглив, а без малейшей злобы" . "Мастер услужить" , Загорецкий, несмотря на свои отрицательные качества, всюду принят, вхож в дворянские дома Москвы. Недаром Горич говорит: "У нас везде ругают, а всюду принимают".
"Человек он светский,
Отъявленный мошенник, плут:
Антон Антоныч Загорецкий.
При нём остерегись, переносить горазд.
И в карты не садись: продаст! "
Эту характеристику Загорецкого подтверждает и Хлёстова: "Лгунишка он, картёжник, вор".
Не лишено основания мнение, что Загорецкий — "человек, близкий к политическому сыску" . Недаром Загорецкий говорит, что если бы он был назначен цензором, то налёг бы на басни, где
"Насмешки вечные над львами! над орлами!
Кто что ни говори: Хотя животные, а всё-таки цари".
Говорит Загорецкий стремительно, с «жаром» , всё невероятно преувеличивая, быстро подхватывая сплетню и раздувая её. На резкие отзывы о нём не обижается, сводя всё к шутке. На язвительный отзыв Горича отвечает: "Оригинал, брюзглив, а без малейшей злобы" . "Мастер услужить" , Загорецкий, несмотря на свои отрицательные качества, всюду принят, вхож в дворянские дома Москвы. Недаром Горич говорит: "У нас везде ругают, а всюду принимают".