В предметном плане изображения, помещенного в центральной части поэмы, Пушкин показывает разгул природной стихии как неограниченной, непредсказуемой, неуправляемой силы и, что весьма существенно - силы первичной. Все ее остальные аспекты, присутствующие в произведении, оказываются вторичны, производны от нее и с нею соотносимы, о чем будет сказано выше. В художественной концепции поэта природное и социальное нерасторжимо связаны. Поэтому для ее постижения чрезвычайно важно уловить принцип системного единства в воплощении различных сторон стихийного начала. В поэме отчетливо проявляются природные первоэлементы-стихии в их различных воплощениях, состояниях и динамике взаимодействия, связующие естественную и социальную сферы в одно целое и определяющие как образы Петра, Евгения и народа, так и общее состояние мира. За этим можно ощутить глубокое философское мировидение, присущее гению Пушкина и воплощающееся в органичных формах мифопоэтики произведения. При этом изображаемые поэтом первоэлементы несут на себе печать и общемифологической семантики, и контекстуальных исторических значений. В целом образ стихии бытия в «Медном всаднике» предстает как авторский конструкт с ярко выраженными чертами творческой интерпретации традиционных семантик и обретением новых.
В поэме отчетливо проявляются природные первоэлементы-стихии в их различных воплощениях, состояниях и динамике взаимодействия, связующие естественную и социальную сферы в одно целое и определяющие как образы Петра, Евгения и народа, так и общее состояние мира. За этим можно ощутить глубокое философское мировидение, присущее гению Пушкина и воплощающееся в органичных формах мифопоэтики произведения. При этом изображаемые поэтом первоэлементы несут на себе печать и общемифологической семантики, и контекстуальных исторических значений. В целом образ стихии бытия в «Медном всаднике» предстает как авторский конструкт с ярко выраженными чертами творческой интерпретации традиционных семантик и обретением новых.