Смысл обрисованной в повести судьбы бедной Лизы как раз и состоит в том, что Эраст не злодей и соблазнитель, а вполне добрый и искренний человек, но слабый и ветреный. Он искал удовольствий, вел рассеянный образ жизни, «читывал романы, идиллии, имел довольно живое воображение и часто переселялся мыслями в те времена (бывшие или не бывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам, купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали». К Лизе его влекла не только ее внешняя, но главным образом духовная красота, ее чистое, непорочное выражение любви. Ему казалось, что он нашел в ней то, что давно искало его сердце. Эраст совершенно искренне мечтал, что будет жить с ней как брат с сестрой и с презрительным отвращением вспоминал уже испытанные ранее сладострастные утехи. На что писатель умудренно прокомментировал: «Безрассудный молодой человек! Знаешь ли ты свое сердце? Всегда ли можешь отвечать за свои движения? Всегда ли рассудок есть царь чувств твоих?» Пороки его коренятся не в его собственной душе, а в нравах общества. Когда отношения Лизы и Эраста достигли чувственного уровня, Лиза сохранила и даже преумножила свою любовь к нему, и прежде всего любовь духовную, а чувства Эраста пошли на спад, ибо таковые отношения были для него не новы. Эраст оказывается рабом «обстоятельств», которые заставляют его жениться на богатой невесте и столь бесцеремонно расстаться с Лизой, как он это сделал. Однако Карамзин сострадает и ему, потому что все же видит в нем «доброго малого». Узнав о самоубийстве Лизы, Эраст глубоко и искренне страдает и «почитает себя убийцею». «Так «нечувствительность» общества, закрепленная в социальном и имущественном неравенстве, разлучает и губит хороших по природе людей и становится непреодолимым препятствием для их счастья. Но поскольку перед читателем раскрылась печальная история любви двух добрых душ, то их примирение возможно там, где нет общественных условностей и предрассудков, где царит человеческое в его подлинном и чистом виде. Поэтому повесть Карамзина заканчивается умиротворяющим аккордом.
