Поединок Соколова и Мюллера является кульминационной сценой. Лагерфюрер вызывает к себе Соколова с целью не просто его расстрелять, а морально раздавить. Он наливает ему стакан водки и предлагает перед смертью выпить за победу германского оружия.
Критик Виталий Трояновский: «Комендант исполняет своего рода магический ритуал: ведь убив еще одного русского, он может как бы слиться со своей победоносной армией, только что вышедшей к Волге. Причем ему необходима не просто гибель, а крайнее уничижение противника, то есть повторение того, что, как он считает, произошло под Сталинградом. В более широком смысле Мюллер хочет воспроизвести главный нацистский миф, однако не как спектакль, а скорее как эксперимент, доказывающий его правоту. Вот почему он, будучи уверен в своей безграничной власти, не принуждает Соколова, а дает ему возможность сделать это по собственной воле. Ему нужен не жалкий статист на роль «низшей расы» , а ее подлинное падение в лице ее полноценного представителя» .
На предложение коменданта Соколов отвечает: «Благодарствую за угощение, герр лагерфюрер, но я непьющий» . О том, какой Соколов «непьющий» зритель уже знает по ходу фильма, и уже эта фраза возвышает его над смертью.
Дальше, больше. Тогда Мюллер предлагает выпить Соколову за его погибель. Тот выпивает полный стакан и на предложение закусить произносит фразу, которая впоследствии становится крылатой: «Я после первого стакана не закусываю» . Именно в этот момент у читателей возникает мысль, что этот изможденный, с трудом стоящий на ногах человек, которого через минуту ждет расстрел, уже победил. Затем следует второй стакан водки. Ошеломленный комендант смотрит на возвышающегося над ним спокойного, уверенного человека и понимает, что сам угодил в ту ловушку, которую пытался устроить, и сало с хлебом, врученные им Соколову, оказываются признанием моральной победы русского солдата.
Критик Виталий Трояновский: «Комендант исполняет своего рода магический ритуал: ведь убив еще одного русского, он может как бы слиться со своей победоносной армией, только что вышедшей к Волге. Причем ему необходима не просто гибель, а крайнее уничижение противника, то есть повторение того, что, как он считает, произошло под Сталинградом. В более широком смысле Мюллер хочет воспроизвести главный нацистский миф, однако не как спектакль, а скорее как эксперимент, доказывающий его правоту. Вот почему он, будучи уверен в своей безграничной власти, не принуждает Соколова, а дает ему возможность сделать это по собственной воле. Ему нужен не жалкий статист на роль «низшей расы» , а ее подлинное падение в лице ее полноценного представителя» .
На предложение коменданта Соколов отвечает: «Благодарствую за угощение, герр лагерфюрер, но я непьющий» . О том, какой Соколов «непьющий» зритель уже знает по ходу фильма, и уже эта фраза возвышает его над смертью.
Дальше, больше. Тогда Мюллер предлагает выпить Соколову за его погибель. Тот выпивает полный стакан и на предложение закусить произносит фразу, которая впоследствии становится крылатой: «Я после первого стакана не закусываю» . Именно в этот момент у читателей возникает мысль, что этот изможденный, с трудом стоящий на ногах человек, которого через минуту ждет расстрел, уже победил. Затем следует второй стакан водки. Ошеломленный комендант смотрит на возвышающегося над ним спокойного, уверенного человека и понимает, что сам угодил в ту ловушку, которую пытался устроить, и сало с хлебом, врученные им Соколову, оказываются признанием моральной победы русского солдата.