Не навреди, эскулап, истомленному хворью, не запятнай равнодушьем стерильный халат. Совесть твоя да наполнится страстью живою! Да не останется фразою твой Гиппократ! Пусть эта клятва продолжится в дне заоконном, пусть возле самого сердца забьется в груди. Необходимостью станет. И станет законом: "Не навреди, человек человеку Не навреди!" Остановись и прислушайся к странному грому, этот большой и забывчивый век огляди. Женщине, хлебному колосу, шару земному - даже во славу, даже во имя - не навреди! Не обольщайся цифирью немедленных выгод, реки корежить и горы срывать погоди. Вместо того, чтоб, не думая, что-то воздвигнуть, лучше остынь и подумай. Не навреди. Я понимаю размах озорного азарта, силу твою понимаю, но, как ни крути, если ты веришь, что жизнь не закончится завтра, собственным внукам и правнукам не навреди! Не навреди и сегодняшним детям и листьям. И, оставаясь достойным пути своего, не навреди никому - ни далеким, ни близким. Близким - особенно. Это ведь проще всего.
не запятнай равнодушьем
стерильный халат.
Совесть твоя
да наполнится страстью живою!
Да не останется фразою твой Гиппократ!
Пусть эта клятва продолжится в дне заоконном,
пусть возле самого сердца забьется в груди.
Необходимостью станет.
И станет законом:
"Не навреди, человек человеку
Не навреди!"
Остановись и прислушайся к странному грому,
этот большой и забывчивый век огляди.
Женщине,
хлебному колосу,
шару земному -
даже во славу, даже во имя -
не навреди!
Не обольщайся цифирью немедленных выгод,
реки корежить и горы срывать погоди.
Вместо того,
чтоб, не думая, что-то воздвигнуть,
лучше остынь и подумай.
Не навреди.
Я понимаю размах озорного азарта,
силу твою понимаю,
но, как ни крути,
если ты веришь,
что жизнь не закончится завтра,
собственным внукам и правнукам
не навреди!
Не навреди и сегодняшним детям и листьям.
И, оставаясь достойным
пути своего,
не навреди никому -
ни далеким, ни близким.
Близким - особенно.
Это ведь
проще всего.
Роберт Рождественский