Автор обращается к девушке с риторическими вопросами, обрисовывая дальнейшую судьбу мечтающей о счастье крепостной.
Отчего так пристально и волнительно наблюдает девица за дорогой? Почему бежит вслед промчавшейся тройке? На черноволосую крестьянку с алой лентой в волосах заглядываются проезжающие по селу. И не диво – в статную молодицу каждый влюбиться готов: лукавые глазки, полукруглые брови, румяные щечки. С такой внешностью можно жить припеваючи. Сгорающие от страсти старики будут одаривать дорогими подарками, а благородные юноши терять голову от любви.
Но не такая судьба уготована бедняжке, не жить ей легко и богато. Выдадут красавицу за мужика неграмотного, бессердечного. Повяжет она уродливый передник и примется за черную работу. От мужниных побоев, ворчливой свекрови да тяжкого труда красота рано увянет, глаза потухнут, в лице появится горесть и терпеливый испуг.
В конце безрадостного пути ждет горемыку сырая могила и ничто не изменить устоявшийся порядок. Потому напрасно красуется она у дороги - быстрые тройки уносят сытых ездоков восвояси. Судьба предрешена, не стоит с тоской глядеть на дорогу в надежде на чудо.
Автор обращается к девушке с риторическими вопросами, обрисовывая дальнейшую судьбу мечтающей о счастье крепостной.
Отчего так пристально и волнительно наблюдает девица за дорогой? Почему бежит вслед промчавшейся тройке? На черноволосую крестьянку с алой лентой в волосах заглядываются проезжающие по селу. И не диво – в статную молодицу каждый влюбиться готов: лукавые глазки, полукруглые брови, румяные щечки. С такой внешностью можно жить припеваючи. Сгорающие от страсти старики будут одаривать дорогими подарками, а благородные юноши терять голову от любви.
Но не такая судьба уготована бедняжке, не жить ей легко и богато. Выдадут красавицу за мужика неграмотного, бессердечного. Повяжет она уродливый передник и примется за черную работу. От мужниных побоев, ворчливой свекрови да тяжкого труда красота рано увянет, глаза потухнут, в лице появится горесть и терпеливый испуг.
В конце безрадостного пути ждет горемыку сырая могила и ничто не изменить устоявшийся порядок. Потому напрасно красуется она у дороги - быстрые тройки уносят сытых ездоков восвояси. Судьба предрешена, не стоит с тоской глядеть на дорогу в надежде на чудо.
Автор обращается к девушке с риторическими вопросами, обрисовывая дальнейшую судьбу мечтающей о счастье крепостной.
Отчего так пристально и волнительно наблюдает девица за дорогой? Почему бежит вслед промчавшейся тройке? На черноволосую крестьянку с алой лентой в волосах заглядываются проезжающие по селу. И не диво – в статную молодицу каждый влюбиться готов: лукавые глазки, полукруглые брови, румяные щечки. С такой внешностью можно жить припеваючи. Сгорающие от страсти старики будут одаривать дорогими подарками, а благородные юноши терять голову от любви.
Но не такая судьба уготована бедняжке, не жить ей легко и богато. Выдадут красавицу за мужика неграмотного, бессердечного. Повяжет она уродливый передник и примется за черную работу. От мужниных побоев, ворчливой свекрови да тяжкого труда красота рано увянет, глаза потухнут, в лице появится горесть и терпеливый испуг.
В конце безрадостного пути ждет горемыку сырая могила и ничто не изменить устоявшийся порядок. Потому напрасно красуется она у дороги - быстрые тройки уносят сытых ездоков восвояси. Судьба предрешена, не стоит с тоской глядеть на дорогу в надежде на чудо.
Автор обращается к девушке с риторическими вопросами, обрисовывая дальнейшую судьбу мечтающей о счастье крепостной.
Отчего так пристально и волнительно наблюдает девица за дорогой? Почему бежит вслед промчавшейся тройке? На черноволосую крестьянку с алой лентой в волосах заглядываются проезжающие по селу. И не диво – в статную молодицу каждый влюбиться готов: лукавые глазки, полукруглые брови, румяные щечки. С такой внешностью можно жить припеваючи. Сгорающие от страсти старики будут одаривать дорогими подарками, а благородные юноши терять голову от любви.
Но не такая судьба уготована бедняжке, не жить ей легко и богато. Выдадут красавицу за мужика неграмотного, бессердечного. Повяжет она уродливый передник и примется за черную работу. От мужниных побоев, ворчливой свекрови да тяжкого труда красота рано увянет, глаза потухнут, в лице появится горесть и терпеливый испуг.
В конце безрадостного пути ждет горемыку сырая могила и ничто не изменить устоявшийся порядок. Потому напрасно красуется она у дороги - быстрые тройки уносят сытых ездоков восвояси. Судьба предрешена, не стоит с тоской глядеть на дорогу в надежде на чудо.