Тарас Бульба - Старый запожний казак. Своевольный и упрямый, известен он был также грубой прямотой своего права. Он считал что должен поднять оружие в трёх случаях.
-Когда комиссары не уважали в нем старейшины, и стояли перед ним шапках.
-Когда смеялись с православия и не чтили традиции предков.
-И когда врагами были турки и басурманы.
Тарас очень любил своих сыновей, но тем не менее сам желал отвезти их в Запорожье. Оказавшись в Запорожье, стал подбивать кошевого выступить против турков в нарушение о договоре дружбы. Но его планам помешало известие бесчинствах жидов и поляков. Тогда запорожцы повернули на Юго-запад. Когда его сын переметнулся в сторону поляков, он не задумываясь сразу же убил его, но попавших в плен Остапа и других вызволил, при этом не жалея ни сил, ни времени. Тарас успел причинить Польше не мало неприятностей своим полком, выжег 18 местечек и 40 костелов, и был уже близ Кракова, когда его поймали. Смерть его была мучительной— его сожгли на костре, но тем не менее думал он не о себе тогда, а о своих товарищах.
Тарас Бульба - Старый запожний казак. Своевольный и упрямый, известен он был также грубой прямотой своего права. Он считал что должен поднять оружие в трёх случаях.
-Когда комиссары не уважали в нем старейшины, и стояли перед ним шапках.
-Когда смеялись с православия и не чтили традиции предков.
-И когда врагами были турки и басурманы.
Тарас очень любил своих сыновей, но тем не менее сам желал отвезти их в Запорожье. Оказавшись в Запорожье, стал подбивать кошевого выступить против турков в нарушение о договоре дружбы. Но его планам помешало известие бесчинствах жидов и поляков. Тогда запорожцы повернули на Юго-запад. Когда его сын переметнулся в сторону поляков, он не задумываясь сразу же убил его, но попавших в плен Остапа и других вызволил, при этом не жалея ни сил, ни времени. Тарас успел причинить Польше не мало неприятностей своим полком, выжег 18 местечек и 40 костелов, и был уже близ Кракова, когда его поймали. Смерть его была мучительной— его сожгли на костре, но тем не менее думал он не о себе тогда, а о своих товарищах.