Итак, главный герой рассказа "Злоумышленник", анализ которого мы проводим, держит ответ в суде. Зовут его Денис Григорьев, он одет весьма просто, по-крестьянски, стоит босиком. И несмотря на то, что его ум не отличается остротой, Григорьев готов утверждать и доказывать свою невиновность. В чем же его обвиняют?
Этот простой мужик пытался всего лишь открутить гайки с рельс железной дороги, чтобы сделать грузы для невода. Оказывается, сам по себе невод не тонет, и соответственно, им очень трудно ловить рыбу. Что на это говорит суд? Конечно, судье трудно принять такие доводы, и он объясняет Григорьеву, что из-за открученных гаек может произойти крушение поезда и тогда погибнут люди. Но Денис Григорьев уверяет судью, что такого умысла у него быть не могло, все дело в неводе. А вскоре становится ясно, что Григорьев такой не один. Почти вся деревня мужиков делает то же самое, и мало того - готовые неводы у них покупают господа. Что может сделать судья? Он приказывает отправить мужика обратно в камеру, а удивлению Григорьева нет предела, мол, как же так, за что же?
Итак, главный герой рассказа "Злоумышленник", анализ которого мы проводим, держит ответ в суде. Зовут его Денис Григорьев, он одет весьма просто, по-крестьянски, стоит босиком. И несмотря на то, что его ум не отличается остротой, Григорьев готов утверждать и доказывать свою невиновность. В чем же его обвиняют?
Этот простой мужик пытался всего лишь открутить гайки с рельс железной дороги, чтобы сделать грузы для невода. Оказывается, сам по себе невод не тонет, и соответственно, им очень трудно ловить рыбу. Что на это говорит суд? Конечно, судье трудно принять такие доводы, и он объясняет Григорьеву, что из-за открученных гаек может произойти крушение поезда и тогда погибнут люди. Но Денис Григорьев уверяет судью, что такого умысла у него быть не могло, все дело в неводе. А вскоре становится ясно, что Григорьев такой не один. Почти вся деревня мужиков делает то же самое, и мало того - готовые неводы у них покупают господа. Что может сделать судья? Он приказывает отправить мужика обратно в камеру, а удивлению Григорьева нет предела, мол, как же так, за что же?