Везды закрыли ресницы... Валерий Брюсов Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман; Тянутся грез вереницы, В сердце любовь и обман. Кто-то во мраке тоскует, Чьи-то рыданья звучат; Память былое рисует, В сердце - насмешки и яд. Тени забытой упреки... Ласки недавней обман... Звезды немые далеки, Ночь завернулась в туман.
Быть без людей Валерий Брюсов В лицо мне веет ветер нежащий, На тучах алый блеск погас, И вновь, как в верное прибежище, Вступаю я в вечерний час. Вот кто-то, с ласковым пристрастием, Со всех сторон протянет тьму, И я упьюсь недолгим счастием: Быть без людей, быть одному!
Моей мечте люб кругозор пустынь, Она в степях блуждает вольной серной, Ей чужд покой окованных рабынь, Ей скучен путь проложенный и мерный. Но, встретив Холм Покинутых Святынь, Она дрожит в тревоге суеверной, Стоит, глядит, не шелохнет травой, И прочь идет с поникшей головой.
Ночь завернулась в туман;
Тянутся грез вереницы,
В сердце любовь и обман. Кто-то во мраке тоскует,
Чьи-то рыданья звучат;
Память былое рисует,
В сердце - насмешки и яд. Тени забытой упреки...
Ласки недавней обман...
Звезды немые далеки,
Ночь завернулась в туман.
Быть без людей Валерий Брюсов В лицо мне веет ветер нежащий,
На тучах алый блеск погас,
И вновь, как в верное прибежище,
Вступаю я в вечерний час. Вот кто-то, с ласковым пристрастием,
Со всех сторон протянет тьму,
И я упьюсь недолгим счастием:
Быть без людей, быть одному!
Она в степях блуждает вольной серной,
Ей чужд покой окованных рабынь,
Ей скучен путь проложенный и мерный.
Но, встретив Холм Покинутых Святынь,
Она дрожит в тревоге суеверной,
Стоит, глядит, не шелохнет травой,
И прочь идет с поникшей головой.